Охота на миллионера

Мы готовились к свадьбе

Мы готовились к свадьбе ровно через месяц после знакомства. Свадьбу планировали небольшую, в кругу семьи, но я радовалась этому, как девятиклассница. Мой муж – предприниматель со своей трехкомнатной квартирой в Марьино, стабильный заработок в полмиллиона в месяц. Не миллионер, но он любит меня, обеспечивает, заботится. А я люблю его. Через месяц должна появиться малышка, теперь уже наша малышка.

– Алина, давай перенесем свадьбу, – предложил Егор за день до назначенной регистрации в ЗАГСе.

Было десять утра, и я еле открыла глаза. Мне показалось, что мне это послышалось или приснилось.

– Что, любимый? – с удивлением пробормотала я.

– Я хочу, чтобы ты сначала родила. А через полгода, когда ты придешь в форму, мы распишемся, и устроим пир, на котором ты будешь самой прекрасной невестой на свете. Я же знаю, как для тебя важно быть самой красивой, – спокойно продолжил Егор.

Как же я рыдала тогда, он успокаивал меня, говорил, что я все равно его жена, пусть и без печати в паспорте, что «ладно, я погорячился, давай не будем отменять». Я успокоилась, сама позвонила в ЗАГС и отменила свадьбу. Родственников оповещал он. Я позвонила только маме. Наташу можно было не оповещать, они с мужем на тот момент пребывали в Лондоне, решив переехать туда окончательно. И на свадьбу она прилететь не могла по причине своего токсикоза. Она тоже была беременна.

Раньше я боялась процесса родов, но за неделю до них я была абсолютно готова. У меня появились специфические боли внизу живота и поясницы, немели ноги, и я чувствовала легкую покалывающую боль внизу живота. Врач уверял, что со мной все хорошо и эти симптомы – верный признак того, что девочка скоро появится на свет.

У меня отошла слизистая пробка, что стала первым признаком того, что мне пора в роддом. Врач говорил, что она отличается от обычных выделений при беременности и перепутать ее с ними невозможно. Я позвонила Егору. Я торопилась попасть в роддом, так как знала, как усложняют путь московские пробки. Он оперативно отреагировал на мою просьбу и отвез в пункт назначения. С собой я взяла рюкзак, куда положила документы, смартфон, салфетки, полотенце, зубную щетку, мочалку, мыло, носки, резиновые тапочки. На всякий случай я захватила с собой удобный спортивный костюм. Я попросила Егора положить детские вещи в отдельный пакет. Мой рюкзак забрал медперсонал, заверив, что вещи отдадут при выписке.

Меня встретили двое приветливых людей в белых халатах. Ни капли грубости и хамства. Они вежливо привели меня в нужный кабинет, положили на кушетку и сообщили, что я могу спокойно поспать, пока не отошли воды и не начались схватки. Есть и пить во время родов нельзя, если сильно мучает жажда, то можно только прополоскать горло. Мне предложили сделать обезболивающий укол, я согласилась. Помню, что была капельница с физраствором. Я читала в Интернете, что согласно преданиям распущенные волосы принесут роженице удачу. Поэтому я лежала с распущенными волосами.

Первые схватки были слабые. Я даже подумала, что мне показалось, что я сама внушила себе боль. Спустя пятнадцать минут я почувствовала еще один острый приступ боли. Минуты спокойствия между приступами сокращались, сами же боли становились все дольше. Начали отходить воды. Я вцепилась одной рукой в подушку, дрогой рукой схватила за руку ассистентку акушерки. Когда боль утихала, ожидание следующего приступа словно выворачивало меня наизнанку. По моему покрасневшему лицу катились слезы, изо рта стекала слюна. Я истошно кричала и выгибала спину.

– Дыши! Дыши! – кричала врач.

Мышцы промежности начали сокращаться, мое тело разделялось надвое. Акушерка кричала: «Тужься!» Этот процесс был не менее болезненным, чем схватки. Чтобы отвлечься от боли, я представляла себя огромным темно-красным цветком лотоса, на который светит солнце. Под действием солнечного света цветок раскрывает свой бутон сильнее и сильнее, чтобы вскоре дать плод. Этот визуальный образ действительно помог. Как только боль становилась невыносимой, я сосредотачивала внимание на воображаемом цветке. От этого мне становилось легче.

– Тужься! – повторяла акушерка.

Я зажмурила глаза, сжала кулаки и закричала от боли. Старалась делать все, как говорила врач. «Появилась головка», – сказала врач ассистенту. Дальше боли я уже не чувствовала, было несколько щекотно и временами даже приятно. Я слышала первый крик дочери и видела, как красное барахтающееся и кричащее существо несли на осмотр педиатру. К сожалению, в российских роддомах не принято давать матери побыть с ребенком первые минуты его жизни. Дитя, испачканное белой слизью, кладут на живот, перерезают и закрепляют пуповину, отсасывают слизь из верхних дыхательных путей, прочищают уши, капают в рот особые препараты, несут взвешивать, пеленать, делать прививки.

Женщина уносила окровавленные простыни. Меня попросили подождать два часа. Мне не терпелось обнять мою малышку. Но процесс родов, как выяснилось, на этом не закончился. Акушерка поздравила меня с рождением, сказала, что процесс, который произойдет дальше, будет совершенно безболезненным и все трудности уже пройдены. Я ощутила легкие сокращения матки. Акушерка дала мне команду тужиться. На свет появился плодный мешок, после чего акушерка произвела осмотр родовых путей. Через два часа меня перевели в послеродовое отделение.

Боль, которую я вытерпела на этот раз, была оправданной. Я держала в руках мою принцессу, самую красивую девочку на свете. Сморщенное красное личико, крохотные пальчики. Боже, какая она прекрасная! Я благодарила мироздание за то, что она родилась здоровой! Я назвала ее Анастасией, а сокращенно зову не Настей, а Аней, как в мультике про принцессу.

В двери палаты вошла медсестра, она принесла мой рюкзак и пакет с вещами для малышки. Егор – молодец, собрал все, как я написала ему в мессенджере. Я ждала букет цветов, но, похоже, мой муж забыл про него в спешке. Решила об этом не думать.

Мне рассказали, как впервые сходить в туалет после родов. Сразу после посещения туалета необходимо пройти осмотр. По словам врача, у меня все было в норме.

Через три дня нас выписали. Егор встречал нас при полном параде: цветы, конфеты персоналу, машина с надписями «Спасибо за доченьку». Я была на седьмом небе от счастья. Дома нас ждали новые кроватка и коляска – подарки от родственников Егора, и надо сказать, приняли они нас хорошо. Мы с малышкой наладили кормление и установили режим сна. Я носила Аню на руках, разговаривала с ней, пела ей песни, вывозила ее на первые прогулки и чувствовала, как нам вместе хорошо, как мы понимаем друг друга. Я стала другой, я больше не хочу быть прежней. Погрузилась в мир игрушек, бессонных ночей и заботы. Материнство переворачивает жизнь с ног на голову. Осознание того, что я дала новую жизнь, сделало меня совершенно другим человеком, заставило словно родиться заново.

Не к каждой женщине чувство материнства приходит сразу. Есть женщины, которые относятся к своим детям хуже, чем к падчерицам. Есть матери, которые бросают своих детей, рожают с корыстной целью. Я наблюдала за такими женщинами в колонии. Много сидело по статье «убийство». Мне рассказали, что женщина, которая недавно стала матерью, зверски расправилась со своим первым ребенком. Она нанесла ему несколько ударов ножом за то, что тот не давал ей уснуть. Этому ребенку повезло, пожалуй, больше, чем тем, кого систематически подвергают домашнему физическому или сексуальному насилию. Моральное подавление тоже оставляет в психике глубокие раны. Если бы моя мама давала в детстве мне больше любви, я бы не искала ее в деньгах и не стремилась бы купить все, что мне не дали. Но я на нее не злюсь. Она не умела по-другому.