Соблазнение Аида

Он указал на пустое пространство рядом с ней на скамье.

— Можно?

Она пожала плечами.

Он принял это за приглашение. Аид мог быть лучше родни, но он не был идеальным. Даже если ей было неуютно, он докажет, что стоил ее внимания. Что ей не нужно было бояться его.

В отличие от других. Он никогда не будет как они.

И он сел и отметил детали, которые знал об Олимпе.

— Те цветы растут только в этом саду, — цветок рос недалеко от ее ноги. Длинный толстый стебель символизировал вечное правление Зевса. Серебряные лепестки должны были выглядеть как ихор его крови.

Он думал, что цветок выглядел приятно, не впечатлял видом, но оставался милым.

Нимфа, которая не была нимфой, склонилась и обхватила цветок ладонями.

— Этот? Вряд ли я видела такой раньше.

— Деметра сделала цветок для него, — Аид не хотел говорить о Зевсе и Деметре. Как он мог повернуть разговор к себе? Как другие боги впечатляли женщин? — Силы всех богов впечатляют.

Она мягко улыбнулась. На ее лице была скорее печаль, чем радость или гордость.

— Я не знаю. Я видела только магию матери.

Это был его шанс. Аид склонился, соединив ладони чашей. Голубой свет сиял между его пальцев.

— Есть иллюзия, а есть магия, которая меняет ткань мира. Ты не против?

— Против чего?

Он посмотрел на ее платье.

— Можно?

Он не знал, как сказать ей, что хотел сделать ей подарок. Тот, что она ему дала. Он хотел, чтобы она.. что-нибудь ощутила. Аид не мог назвать ощущение, когда сердце перевернулось в груди, когда она посмотрела на него большими зелеными глазами.

Она глубоко вдохнула, медля. Он мог читать ее как книгу и расслабился, когда увидел, что любопытство подавило ее осторожность.

Она кивнула, и он вытянул руки, осторожно опустил их на ткань. Он коснулся ее колена, зная, что это ее не испугает.

— Порой магия — создание новой жизни или растений. Порой это создание чего-то красивее, чем уже есть.

Его сила потекла сквозь пальцы. Бежевый хлопок был близок к погребальному савану, и он знал, как это менять. Серебряные нити побежали по ткани, и вскоре звезды украсили ее пеплос. Они блестели, как серебряные монеты.

Аид улыбнулся.

— Вот так. Это больше подходит твоей красоте.

Она посмотрела на магию, которую он сплел, а потом встретила его взгляд огромными глазами.

— Спасибо. Это красиво.

— Как и ты, — Аид старался быть хорошим, но не смог остановить руку, и ладонь прижалась к ее щеке.

Она должна была отпрянуть от него. Его родня запугала ее, она должна была ненавидеть всех олимпийцев. Но эта бесстрашная девушка прильнула к его прикосновению. Ее кожа была нежной, как бархат. Ее дыхание задевало его запястье, как нежное перышко.

— Никто еще не звал меня красивой, — прошептала она.

— О, ты красивая. Я вижу изящные кости под твоей кожей и сияние силы под ней. Таких, как ты, я еще не встречал. Звезда в смертной плоти.

Она сглотнула, его мозолистая ладонь скользнула по ее челюсти.

— Красивые слова. Но лишь слова.

— Ты не знаешь историю, нимфа? — он склонился ближе, вдыхая ее запах роз. — Когда Зевс создал смертных, нимф и наяд, они выглядели иначе. У них были четыре руки, четыре ноги и два лица. Но они были сильными. И он разделил их надвое, обрек их всю жизнь искать другую половинку.

Нимфа придвинулась ближе, ее свет слепил его. Ее губы были так близко, что он почти ощущал их мягкое прикосновение.

— Тогда хорошо, что я не смертная и не нимфа.

Он не успел уточнить, она пропала.

В прямом смысле. Исчезла из его рук, став лепестками роз, упавшими на скамью. Их унес ветер. Он не знал нимф, которые могли так делать.

Смех донесся из ближайших кустов. Крылатая нога вышла из листьев, Гермес выбрался с трудом из шипов.

— Это прошло лучше, чем я надеялся!

Аид опустил ладони на скамью, чтобы не сжать ими горло брата.

— Кто это был?

Кубок в руке Гермеса опасно накренился, нектар полился на землю, и там, куда он падал, рос мох.

— Дочь Деметры. Ребенок, которого никто не видел.. Как ее зовут? Кора? Как-то так.

— Это не имя, — буркнул он. — Она дала дочери титул.

— Да, это печально, — Гермес накренился вправо, едва стоял на ногах. — Ты смелый, раз поцеловал дочь Деметры. Она тебя убьет.

— Я не целовал ее.

— Но было близко! Она сойдет с ума, когда услышит об этом, — Гермес сделал еще глоток.

Аид не хотел, чтобы Деметра слышала об их разговоре. Не из-за того, что она разозлится, а она разозлится. Он хотел, чтобы этот момент был его тайной. Он хотел сохранить этот миг в своем сердце на время.

Что-то в этой девушке, Коре, затрагивало его душу.

Он оскалился.

— Ты не скажешь ни слова об этом Деметре.

Гермес усмехнулся.

— А мне с этого что?

О, сделки между ними не будет. Аид проследит. Он вскочил со скамьи и поймал брата за шею, придавил его к земле и держал, пока Гермес не пообещал, что это останется тайной между ними навеки.

ГЛАВА 5

Кора как-то скрыла все произошедшее от матери. Другие боги не сказали Деметре, что случилось. Артемида точно не собиралась это сделать, и они вернулись домой без проблем.

Кора все еще не знала, как это случилось, но была рада удаче на ее стороне. Как ее мать могла не знать?

Она выросла, думая, что Деметра знала все. Что у нее было всевидящее око, и она смотрела в будущее, чтобы убедиться, что ее дочь делала все так, как Деметра приказала. Она точно видела больше других родителей.

Но теперь ей стало интересно, ведь, возможно, ее мать не знала всего. Может, ее мать просто была удачливой, как ее дочь.

Три дня прошло с ее похода на Олимп. Три дня она размышляла о странном мужчине, который нашел ее в саду.

Он сильно отличался, было сложно считать его олимпийцем. Она лично знала несколько богов, но у них было так много детей, что было сложно понять, кем он был.

У него были длинные темные волосы, стянутые у шеи, но все равно пряди ниспадали вокруг лица. Темные оживленные глаза видели ее насквозь, видели ее душу. Его квадратная челюсть выдавала его упрямство, но широкие плечи выглядели так, словно могли выдержать вес мира.

Она думала о нем каждую ночь. Кем он был? Почему она не спросила его имя?

И он почти поцеловал ее.. почему она не позволила ему?

Киана обошла мраморную колонну, одну из тех, что поддерживали крышу в доме Коры.

— Океаниды послали меня позвать тебя к пруду, — она убрала прядь чернильных волос за ухо. — Мы надеемся, что ты.. может, расскажешь нам об Олимпе?

Она не могла. Она должна была ждать маму, потому что им нужно было побывать на фестивале смертных. Смертные любили Деметру больше, чем Зевса, хотя не признавались вслух. Король богов убил бы их за такие мысли.

Кора взглянула на солнце. Фестиваль урожая будет ночью. Она могла ненадолго отойти с океанидами? Они помогут ей подготовиться к фестивалю. И она будет готова, когда ее мать позовет, и успеет побывать с друзьями.

Она улыбнулась, а потом бросила Киане сверток пеплоса и гиматия.

— Тогда тебе нужно нарядить меня к фестивалю.

— Этой ночью?

— Да, и мама будет в ярости, если я не буду идеальна.

Киана прижала ладонь к сердцу и пылко закивала.

— Мы сделаем тебя потрясающей. Она будет впечатлена твоим видом! Теперь поспеши, или мы не успеем задать все вопросы!

Хихикая, Кора сжала ладонь подруги, и они выбежали из ее дома.

Ей не разрешали ходить к океану. Деметра ненавидела Посейдона так сильно, что не пускала дочь к морю. Но Кора могла ходить к прудам, где ждали океаниды. Они не могли выйти из воды вообще.