Соблазнение Аида

Персефона остановилась у одной группы и протянула руку к лопате.

— Можно?

Женщина окинула ее взглядом, явно не узнала, но кивнула.

— Держи.

Она весь день работала с женщинами. Они копали. Вытаскивали плоть из земли и несли к алтарю, где ждало много трупов. Когда они закончили, Персефона думала, что они пойдут спать. Персефона устала, и она видела усталость в плечах других женщин.

Но они не закончили.

Они вместе потащили истекающие кровью тела свиней, чтобы похоронить их. Для следующего года, объяснила одна из женщин ей.

Персефона прошла за матерью к хижине, которую женщины назвали свободной. Они все глубоко спали и проснулись на следующий день.

— Что будет сегодня? — спросила она у мамы, выходя к другим женщинам с заспанными глазами.

— Я спрашивала у нескольких вчера. Они сказали, что в этом году церемония новая, добавили еще два дня, — глаза Деметры все еще счастливо блестели. — Они сказали, что в этот раз фестиваль в твою честь, а не только в мою.

— Свиньи были в твою честь?

Деметра пожала плечами.

— Это хорошее удобрение. Растения любят их тела.

Отвратительно. Персефона ушла к группе женщин у костра, опустилась на одеяло рядом с той, которую узнала.

— Мне сказали, в этом году фестиваль изменили.

Женщина тихо дала ей миску зернышек граната.

— Мы не должны говорить.

Она взяла миску зернышек, знакомых, но не наполненных силой, как в Царстве мертвых. Она не ожидала увидеть их тут. Она взяла шесть зернышек и опустила на язык.

Вкус взорвался во рту, она смотрела на женщин у костра. Они глядели на огонь тусклыми глазами, словно думали о важном.

Так прошел день. Они ели только зерна граната, постились. Некоторые старшие женщины смешивали зернышки с гниющими трупами свиней с вчера, но многие оставались на месте.

Персефона выпустила немного магии, добралась нитями силы до разумов других женщин и была потрясена тем, что они думали о ней. Они надеялась, что Персефона была в безопасности. Что она вернулась домой к матери, чтобы урожай был хорошим в этом году. Но некоторые надеялись, что она вернется к мужу. Некоторые надеялись, что она была счастлива в браке.

День прошел. Гелиос поднял и опустил солнце со своей колесницей из огня, и только тогда женщины стали есть. Они вытащили печение в форме лепестков между ног женщин. Они смеялись. Танцевали, и веселье от сладости сахара продолжалось всю ночь.

Солнце снова взошло, но женщины все танцевали. Они пели песни на старых языках, молясь Деметре и Персефоне. Когда солнце достигло пика в небе, они остановились, раздали смесь граната и останков свиней.

А потом ушли. Направились к домам, где, как Персефоне сказали, они закопают смесь в своих полях.

— Это чтобы Деметра знала, что нужно благословить ваши земли, и что вы старались сделать ее счастливой, — сказала старушка, передавая ей миску мяса и граната.

— Спасибо, — ответила она. Она принесла миску к матери, растерянно хмурясь. — Они думают, что это обеспечит хороший урожай.

Деметра забрала миску обеими руками.

— Так и будет. Они почтили нас обеих ритуалом, я этого не забуду.

Персефона смотрела, как лицо матери смягчилось. Впервые она ощущалась как богиня Олимпа. Как настоящая богиня, которая могла влиять на жизни людей и исполнять их желания.

— Думаю, так и будет, — прошептала она, тоже глядя на женщин.

Если бы смертные оглянулись на земли церемонии, они не увидели бы там двух людей. Они увидели бы золотой столб, такой яркий, что мог затмить солнце. А рядом с ней была женщина из извивающихся теней и голубого огня.

ГЛАВА 37

— Мы идем на Олимп, — сообщила Деметра через несколько дней после фестиваля.

Не вопрос. Приказ, как она делала с детства Персефоны.

Вздохнув, она опустила книгу на стол. Персефона оставалась в комнатах, которые были ее покоями. Она устала бродить по полям, пытаясь вернуться к прошлой жизни.

Она хотела вернуться в Царство мертвых. Она уже устала жить тут, а ей нужно было вытерпеть еще несколько месяцев.

— Зачем? — спросила она. — Для нас ничего нет на Олимпе. Уверена, они могут веселиться без нас.

Деметра поджала губы.

— А было время, когда ты просила меня отвести тебя на Олимп. Что случилось?

Она взяла книгу и открыла на странице, где остановилась.

— Я вышла за олимпийца. Это портит облик горы Олимп, не думаешь?

Она ни за что не скажет матери, что было, когда они в прошлый раз ходили на Олимп. Деметра совершит глупость, например, пойдет воевать с Посейдоном за то, что он трогал ее дочь. Олимпийцы просто были такими. Они брали, что хотели. Их жизни крутились вокруг того, чего они хотели, и не были связаны с желаниями других.

Деметра фыркнула в ответ.

— Я не выходила за бога Олимпа. Я не так глупа, в отличие от моей дочери, — она щелкнула пальцами. — Идем, у нас нет времени на то, чтобы ты сидела без дела.

— Я думала, мы пойдем на Олимп позже?

— Нет, мы идем на Олимп сейчас.

Деметра не хотела предупреждать дочь заранее. Персефона знала, что она так управляла ею. Ее мать думала, если она появится на Олимпе в простом пеплосе, другие боги подумают, что она была плохой королевой Царства мертвых. Они поддержат слова Деметры, что Персефоне нужно быть под крылом матери дольше.

Она решила поступить как Аид, провела ладонью над тканью одеяния. Оно сменилось, став черным платьем с серебряными звездами на подоле. Те же звезды дал ей Аид месяцы назад.

— Идем? — она приподняла бровь и ждала, пока мать откроет портал на Олимп.

Они вместе ступили на облака вокруг вершины горы. Золотые колонны показывали, что они были снова в храмах Зевса. Да и кто еще мог устраивать собрание олимпийцев?

Персефона тут же прошла к столам, где были еда и напитки. Ее мать плелась за ней.

— Персефона, милая, а нельзя что-нибудь менее..

Деметра замолкла, когда Персефона взяла бокал нектара. Она не станет пить что-нибудь менее крепкое, и она не станет воздерживаться вовсе. Ей нужно было находиться на Олимпе, а она не хотела общаться с богами тут.

Ее мать вздохнула и всплеснула руками.

— Я будто лишилась контроля.

— Так и есть, — ответила Деметра, приподняв бровь.

Деметра пошла прочь от дочери к другим богам. Наверное, жаловаться на дочь и то, что ее работу не ценили. Дети были ужасными созданиями, да?

Персефона могла хотя бы пить в покое.

Конечно, вскоре ее побеспокоила другая богиня. Артемида подошла к ней так, словно стремилась на войну. Персефона еще не видела такие темные эмоции на лице подруги.

— Где ты была? — рявкнула Артемида.

— В Царстве мертвых, — Персефона попыталась улыбнуться, а не смотреть так, словно хотела поссориться с охотницей. — Если ты не слышала, я вышла замуж.

— Я была там, когда он тебя забрал. Это не оправдывает то, что ты ушла, словно у тебя тут нет ответственности, — Артемида взяла себе нектар, потянувшись за Персефону. Она осушила кубок одним глотком.

Может, это было первое предупреждение для Персефоны. Или то, что Артемида вообще пила.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Многое изменилось после того, как ты меня бросила, — прорычала Артемида.

Персефона не знала, что сказать. Артемида была не из тех, кто любил говорить о своих эмоциях. Она скорее билась бы с кем-то, чем открывала то, что было на сердце.

Она могла спросить о друзьях. Артемида рассказом о других могла раскрыть больше.

Персефона сделала глоток и тихо спросила: