Страница 37 из 79
Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма. Он не следует никаким идеям или убеждениям, кроме стремления удовлетворить свои желания и утвердить превосходство своей расы. По эффективности своей жестокости и свирепой агрессии он превосходит все формы человеческого злодеяния. Ни один человек не проявлял большей последовательности в борьбе с коммунизмом за последние двадцать пять лет, чем я. Я не возьму назад ни одного слова, которое сказал об этом. Но все это меркнет перед зрелищем, которое разворачивается сейчас. Прошлое с его преступлениями, глупостями и трагедиями промелькнуло вдали. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге родной земли, охраняющих поля, которые испокон веков пахали их отцы. Я вижу, как они охраняют свои дома, где матери и жены молятся — ах да, ведь бывают времена, когда молятся все, — о безопасности своих близких, о возвращении кормильца, защитника, покровителя. Я вижу десять тысяч деревень России, где средства к существованию выжимались из земли с таким трудом, но где еще сохранились первозданные человеческие радости, где смеются девы и играют дети. Я вижу как нацистские силы разворачивают свое устрашающее наступление, сопровождаемое громыханием армейской обуви и слепой решимостью прусских командиров, а также их ловкими разведчиками, которые совсем недавно пересекли несколько государств, оставив после себя хаос и разрушения. Я также вижу орды неконтролируемых, запрограммированных и послушных воинов, которые наступают на нас, как грозовые тучи приближающейся стаи саранчи. Я вижу в небе немецкие бомбардировщики и истребители, еще не оправившиеся от многочисленных британских ударов и обрадованные тем, что нашли, по их мнению, более легкую и безопасную добычу.
У. Черчилль идет по руинам собора Ковентри. Фото: У. Дж. Хортон. 1941
За всей этой мишурой, за этим вихрем я вижу небольшую группу мерзавцев, которые планируют, организуют и запускают этот поток ужаса против человечества. И вот тогда мои мысли возвращаются к тем временам, когда русские войска были нашими союзниками в противостоянии общему грозному противнику; когда они проявляли такую отвагу и стойкость, помогая нам добиться победы там, где, к сожалению, оказались — вовсе не по нашей вине — совершенно изолированными от нас. Я сам был свидетелем всего этого, и надеюсь, вы поймете, если я поделюсь своими чувствами и воскрешу эти давние воспоминания. Однако теперь мне необходимо сообщить о решении правительства Его Величества — и я убежден, что со временем его поддержат все великие доминионы, ведь мы обязаны выразить свою позицию прямо сейчас, без промедления даже на один день. Я должен сделать заявление, но можете ли вы сомневаться в том, какой будет наша политика? У нас есть только одна цель и одна-единственная, бесповоротная задача. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все остатки нацистского режима. От этого нас ничто не отвратит — ничто. Мы никогда не пойдем на переговоры, мы никогда не будем вести переговоры с Гитлером или с кем-либо из его банды. Мы будем бороться с ним на суше, мы будем бороться с ним на море, мы будем бороться с ним в воздухе, пока с Божьей помощью мы не избавим землю от его тени и не освободим народы от его ига. Любой человек или государство, которые будут сражаться против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые маршируют вместе с Гитлером, — наши враги. Это относится не только к организованным государствам, но и ко всем представителям той гнусной расы квислингов, которые делают себя орудием и агентами нацистского режима против своих соотечественников и родной земли. Они — эти выродки, — как и сами нацистские лидеры, если не будут уничтожены своими соотечественниками, что избавило бы их от проблем, будут переданы нами на следующий день после победы на суд союзных трибуналов. Такова наша политика и такова наша декларация. Отсюда следует, что мы окажем любую посильную помощь России и русскому народу. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом взять тот же курс и следовать ему, как и мы, верно и неуклонно до конца.
Мы предложили правительству Советской России любую техническую и экономическую помощь, которая в наших силах и которая может быть ему полезна. Мы будем бомбить Германию как днем, так и ночью все сильнее, обрушивая на нее месяц за месяцем все более тяжелые бомбы и заставляя немецкий народ с каждым месяцем вкушать и глотать все более острую дозу тех страданий, которые он обрушил на человечество. Примечательно, что только вчера Королевские военно-воздушные силы, сражаясь внутри страны над французской территорией, с очень небольшими потерями для себя сбили 28 боевых машин гуннов в воздухе над французской землей, которую они захватили, осквернили и считают своей. Но это только начало. С этого момента основное расширение наших военно-воздушных сил идет с нарастающей скоростью. Еще через полгода начнет сказываться весомость той помощи, которую мы получаем от Соединенных Штатов в виде военных материалов всех видов и особенно тяжелых бомбардировщиков.
«Силы мира» (речь о железном занавесе)
5 марта 1946 г., Вестминстерский колледж, Фултон, Миссури
Я рад, что сегодня днем приехал в Вестминстерский колледж, и мне приятно, что вы вручили мне диплом. Название «Вестминстер» мне почему-то знакомо.
Кажется, я уже слышал о нем раньше. Действительно, именно в Вестминстере я получил значительную часть своего образования в области политики, диалектики, риторики и еще кое-чего. Фактически мы оба получили образование в одном и том же, или похожем, или, во всяком случае, родственном заведении.
Это также большая честь, возможно, почти уникальная, для частного посетителя быть представленным академической аудитории президентом Соединенных Штатов. Президент проделал путь в тысячу миль, чтобы украсить и возвеличить нашу сегодняшнюю встречу и дать мне возможность выступить перед этой родственной мне нацией, а также моими соотечественниками за океаном и, возможно, некоторыми другими странами. Президент сказал вам, что это его желание, как, я уверен, и ваше, чтобы у меня была полная свобода давать свои истинные и верные советы в это тревожное и сложное время. Конечно, я не упущу эту возможность и буду чувствовать себя еще более уверенно, ведь все личные амбиции, которые у меня были в молодости, уже полностью осуществились и даже превысили мои самые дерзкие мечты. Тем не менее позвольте мне четко заявить, что у меня нет никаких официальных полномочий или статуса, и все, что я говорю, отражает лишь мое личное мнение. Здесь нет ничего больше, чем то, что вы видите.
Поэтому я позволю своему опыту, накопленному за всю жизнь, поразмышлять над задачами, которые возникнут перед нами на следующий день после окончательной победы в войне, и постараюсь приложить все усилия, чтобы сохранить достигнутое ценой стольких жертв и страданий ради будущего величия и безопасности человечества.
В настоящее время Соединенные Штаты находятся на вершине мирового могущества. Это торжественный момент для американской демократии. Ведь вместе с превосходством в силе приходит и огромная ответственность за будущее. Оглянувшись вокруг, вы должны ощутить не только чувство выполненного долга, но и тревогу, чтобы не опуститься ниже уровня достижений. Перед нашими странами раскрываются новые, перспективные горизонты и возможности. Если мы откажемся от них, пренебрежем ими или используем не в полной мере, то навлечем на себя осуждение потомков на многие годы. Храбрость, решимость и здравый смысл всегда должны служить ориентиром для действий англоговорящих народов мира, точно так же, как это происходило во времена войны. Мы обязаны, и я уверен, что сможем доказать, что отвечаем этим строгим требованиям. Когда американские военные сталкиваются с серьезной ситуацией, они, как правило, начинают свою директиву со слов «всеобъемлющая стратегическая концепция».