Позолоченная роза

— Ты не должна была спасать меня, — сказал он, едва страдая от холода, оказавшись в воздухе.

— Смотреть, как ты умираешь, это не победа над тобой, — процедила она. — А я хочу одолеть тебя, Король Жути. Разными способами.

Он рассмеялся.

— Как всегда пылкая, petite souris. Тебя нужно согреть?

— Если мне нужно прожить еще день, похититель.

— Ты такая же пленница, как я, — его слова были тихими, в них, возможно, было другое значение.

Он был пленником? Потому хотел утонуть в озере?

Амичия смотрела на его лицо, будто вырезанное из гранита, и гадала, как мало знала о существе, которое пыталось убить ее, а потом спасло. Дважды. Может, он был глубже, чем она думала.

Глава 19

Амичия ковыляла за Бернардом, костыли стучали по полу, она уже тяжело дышала. Бег по замерзшему озеру сломал несколько ребер заново, и ей было сложно с костылями.

Бернард перевязал их, как мог, не зная, что делал. Перевязь была туже, чем раньше. Было сложно дышать, легкие ощущались тяжело. Она не могла ничего, кроме как лежать в постели и смотреть на сушеные травы под потолком.

Прошло два дня с попытки побега. Два дня она молчала, ее хранитель так злился на нее, что едва мог говорить. А теперь вел ее куда-то со злой поступью. Его когти царапали мрамор.

— Бернард? — попробовала она снова. — Ты можешь хотя бы сказать, куда мы идем?

Он хмыкнул и повернул за угол, уводя ее туда, где она еще не бывала.

Она не думала, что была тут. Может, проходила за стеной, пока двигалась по зданию.

— Бернард?

Он хлопнул крыльями и оглянулся.

— Скоро увидишь. Все еще боишься, что мы тебя убьем?

Оскорбление жалило, но он не ошибался. Амичия медленно отпускала тревоги. Их король все-таки уже дважды спас ее от смерти. В обоих случаях он и был причиной, но все-таки спас ее. Что-то в нем менялось от монстра, желающего только смерти.

Страх оставался в глубине ее груди, хоть она и пыталась прогнать его из мыслей. Она не знала, когда они перестанут быть добрыми. Когда сдадутся, и ее постигнет та же судьба, что и всех людей.

Он все еще не объяснил, что делало ее другой. Даже Бернард не знал ответа. И ей нравилось думать, что ее слуга был хоть немного счастлив рядом с ней.

Она не была уверена насчет остальных.

Они миновали одного из Жутей, нового. Черты были знакомыми, изящнее, чем у других Жутей. Женщина? Ее грудь была плоской, как у остальных, тело — мускулистым, а ноги изогнуты не в ту сторону. Но было что-то женственное в ее походе.

Пока они шли мимо, Амичия поймала взгляд существа, надеясь, что получит реакцию. Если это была одна из женщин, которых она пыталась спасти, она должна была злиться на нее. Амичия заставила их бежать. Может, у них был другой план для спасения. Может..

Она ничего не увидела в глазах этой Жути. Она не тряхнула крыльями, не скрипнула зубами, было только странное любопытство.

Она не помнила Амичию. Она помнила лишь несколько дней со своего рождения. И все.

Ее сердце болело от печали. Даже если это не была одна из тех женщин, эта Жуть не знала, кем была раньше.

Никто из них не знал.

Бернард остановился у двери, что раньше могла быть красивой. Кусочки золотой краски облетели с поверхности. Остатки краски мерцали на полу. Голубые обои раньше украшали коридор, но осталось лишь несколько полосок, трепещущих от ветра. Другие свисали как увядшие цветы к полу, потрепанные без ухода.

Он смахнул кусочек краски с деревянной двери.

— Это будет твоя комната, мадемуазель.

— Моя комната? — повторила она, в смятении хмурясь. — У меня нет комнаты. Я с тобой на кухне.

— Господин больше не хочет, чтобы ты жила в крыле слуг. Он сказал, что тебе давно пора получить свою комнату.

Она не хотела свою комнату. Хозяин поместья подумал о таком? Амичии нравилось общество Бернарда, травы, запах готовящейся еды. Это напоминало о доме, который она оставила, и от мысли о котором все еще болело в груди.

Ее сердце пропустило удар от возможности остаться.. одной. Она сжала крепче костыли, уставилась на Бернарда, словно он мог помочь ей или изменить ее судьбу.

— Моя комната? — повторила она.

Может, в его взгляде в этот раз было сожаление, хотя она не была уверена. Было все еще сложно читать эмоции на этих каменных лицах.

— Мадемуазель, прошу.

Возражений не было. Существовал приказ, и она останется в этой комнате, хотела она того или нет.

Часть нее хотела пойти к залу, вызывая хозяина поместья. Короля Жути. Он не заслужил этого титула, она его не уважала. Ему нужно было знать, что она злилась, и она не собиралась слушаться его приказов.

Логическая сторона ее мозга напоминала ей, что она все еще была сломана. Все еще ждала, пока все заживет, искала тут свое место, потому что уйти было некуда.

Жути кормили ее. Одевали ее. А теперь давали ей безопасное место, а она все еще неблагодарно боялась их. И почему? Потому что они были чудищами из книг сказок, убивающими людей?

Но они не убили ее.

Она выдохнула, кивнула и открыла дверь. Она могла спорить в коридоре до посинения, но это было бы пустой тратой времени. У Бернарда была работа, это освободит его время.

Дверь открылась на ржавых петлях, скрипя, как калитка кладбища. Но комната за ней была.. красивой. Когда-то.

Пол был из белого мрамора, как и всюду в поместье. Обои когда-то были лавандовыми, но выцвели до бледно-серого. Крохотные цветочки поднимались по стенам, одни были нарисованными, другие тянулись от половиц и цвели на лозах.

Диван был укрыт белой простыней, рядом стояли шкаф и трюмо. Большая кровать со столбиками стояла в центре, тонкая ткань полога трепетала от ветра, проникающего в разбитое окно с позолоченной рамой.

Она посмотрела на потолок и попыталась сдержать рот закрытым, поражаясь милым картинам женщин и ангелов, отдыхающих в саду. Нарисованные руками, картины были единственным, что осталось чистым, со дня создания комнаты.

Это была комната аристократки. Не простолюдинке, вошедшей в поместье без разрешения.

— Зачем он дал мне эту комнату? — спросила она. — Это слишком красиво для такой, как я.

Бернард фыркнул.

— Это слишком красиво для нас. Мы такое уничтожим за миг.

— Уничтожите? — она напоминала попугая, но Амичия не могла перестать повторять его слова.

— Жутям удобнее в гнездах, — ответил Бернард. — Это.. слишком аккуратно. Мы предпочитаем обломки мебели на полу, чтобы уложить их лучше.

Это объясняло, почему почти все поместье было разгромленным. Жути предпочитали гнезда? Как птицы? Она ни разу не видела, как они спят, так что и вообразить не могла.

Она мало знала об этих существах. Они пугали ее, да, но их загадочность и непознанные уровни интриговали ее. Жаль, у нее не было времени изучить их повадки без их ведома. Тогда она смогла бы описать свои открытия и оставить их в библиотеке.

Бернард указал на шкаф под большой простыней.

— Там еще должны быть вещи. Господин сказал, что что-нибудь может тебе подойти, и это будет приличнее твоей нынешней одежды.

Амичия посмотрела на штаны и полоски бинтов на груди. Господин был прав, но тут не было людей. С каких пор Жутей волновала одежда? Почти все они были лишь в набедренных повязках.

— Я.. эм.. — лепетала она, подбирая слова, но язык не слушался. Амичия кашлянула. — Я в смятении.

Бернард хмыкнул под нос нечто, похожее на «Как и все мы», но она не успела уточнить, он ушел и закрыл за собой дверь со стуком.

Она осталась одна. Впервые с тех пор, как перестала убегать от Жутей.