Позолоченная роза

Это была уловка. Разве король чудищ не был в библиотеке, обводя слова пальцами? Они были разумными, вопреки мнению жителей города. Значит, ей устроили ловушку, как привлекали мышь кусочком сыра.

Идти к еде было опасно. Она могла дождаться, пока существо уйдет из комнаты, а потом заберет пару булочек..

Еще одна волна тошноты подкатила к горлу. В ней были только вода и желчь, но она не хотела, чтобы выходило даже это. Она не могла этого допустить.

Она подошла к дыре в стене, выглянула, ожидая увидеть, что чудище ждет ее, выпустив когти. Вместо этого Жуть вернулась к работе. Чудище резало картошку за столом, даже не глядя на корзинку, оставленную у стены.

Каким был план существа?

Ей нужно было пройти мимо корзинки, чтобы попасть в свои туннели. Если она проведет еще день с пустым желудком, она умрет.

Амичия осторожно сделала пару шагов к корзинке. Если существо ждало ее шаги, оно прислушивалось. Она уже разулась, так что движение было тихим. Для ее ушей.

Запах еды был божественным, лучше всего, что она вдыхала раньше. Она хотела упасть на колени и пихать еду в рот, как животное. Она не думала, что жевала бы при этом.

Еще шаг, и она могла дотянуться до корзинки. Амичия могла склониться и забрать ее. Если это не была ловушка, и чудище не схватит ее, не утащит на свет, чтобы ее обратили..

Удар голода заставил ее согнуться, живот был в агонии. А хлеб — о, боги — был так близко..

Она забрала булочку из корзинки.

Амичия отпрянула, надеясь избежать когтей чудища. Но они не появились.

Булочка в руках была теплой и мягкой. Она легко разделилась пополам, Амичия раздвинула части, и от них поднялся пар. Запах был чудесным. Это был запах, какой мог привлечь богов.

Она не переживала из-за игры существа. Она набила рот, посмотрела в дырку, пытаясь тихо жевать, зная, что не могла оставаться тут навечно. Существо могло поддаться желаниям.

Или нет?

Пока что это не было важным. Амичия набивала рот хлебом, стараясь не стонать от наслаждения. Это была пища богов. Теплая. Нежная. Она была в восторге от каждого спешно съеденного кусочка.

Амичия проверила, что существо не приблизилось. Ее удивило, что существо стояло к ней спиной. Оно помешивало суп, словно не слышало, как Амичия забирала еду.

Что оно задумало? Она не видела, чтобы Жути не охотились на нее, других людей, желая обратить их в монстров.

Но это существо готовило, не переживая о мире. Оно не смотрело в ее сторону, хоть голова была чуть склонена к стене.

Это была игра, где монстр откармливал ее, чтобы потом съесть?

Жуть взяла кастрюлю кипящего супа. Ладони сжимали металлические ручки без прихваток, защищающих от жара. Существо отнесло кастрюлю к столу недалеко от нее. Если бы между ними не было стены, она могла бы коснуться спины чудища.

— Не все из нас хотят быть монстрами, — голос чудища был как камень, грохочущий об камень. Она слышала такой звук лишь раз, когда оползень чуть не раздавил Болотце.

Волоски на ее руках встали дыбом от страха. Она медленно обдумала слова.

Что это значило? Конечно, они не хотели быть монстрами. Кто по своей воле стал бы Жутью?

Но Реми.. Когда его изменились, он не узнавал, кем был. Потому она решила, что все Жути были неразумными существами, рабами желаний.

Если это существо было другим.. то ее теория была неверной.

Амичия прижалась к стене, чтобы видеть всю комнату. Жуть была одна, из оружия была лишь кастрюля кипящего супа. Конечно, чудище могло ее убить без оружия. Оно ведь взяло горячую кастрюлю голыми руками.

Амичия кашлянула и прошептала у стены:

— Ты можешь меня понимать?

— Могу. Бродить по поместью опасно, mon chat, — оно даже не обернулось. Ни разу.

— У меня нет еды, — ответила она.

— И ты получила еду, чтобы не подвергать себя опасности дальше. Забейся в уголок поместья и жди, пока им наскучит. А потом беги.

Она очень хотела убежать. Она сбежала бы, если бы могла, но буря снаружи не давала этого сделать. Это существо не видело, как снег задувало во все окна поместья?

— Я не такая крепкая, как твой вид, — призналась она недовольным тоном, скрипнув зубами. — Снег убьет меня.

— Так найди другой путь, — сказало существо.

— Если бы он был, я бы его уже нашла.

Жуть взяла нож, стала резать лук на столе перед собой.

— Уходи, человечек. Это место не для тебя.

— Почему они охотятся на меня? — вопрос вырвался из нее раньше, чем она дала ему разрешение. Она прижалась так ближе к стене, что от дыхания ребра прижимались к камню. — Что такого интересного в одном человеке?

Жуть застыла на месте. Ладони чудища крепче сжали нож. Движение казалось невольным.

Жуть кашлянула.

— Вернись позже ночью, mon chat. Отвечать слишком опасно, когда многие еще на охоте.

Она хотела надавить. Хотела знать, что делало существо, но что-то пугало эту Жуть. Амичия не хотела ждать, когда прибудут монстры.

Она взяла корзинку с едой и пошла обратно, пока не нашла нишу с витражом, где могла дождаться ночи и ответов.

Глава 9

— Господин, — рычащий тон не сулил ничего хорошего в отчете. — Мы не можем найти женщину.

— Она в поместье, — прорычал он. — Разве сложно найти женщину, которая еще тут?

— Мы обыскали всюду, даже разбивали стены. Но она все время ускользает. Мы не умещаемся туда, где она прячется.

— Ищите лучше! — его крик поднялся под потолок его покоев. Может, он был слишком жесток с существом, которое хотело только угодить ему. Но он не мог сдержать гнев в его венах.

Это был человек. Женщина, а не генерал, знающий тактики войны и скрытность. Это была просто женщина, маленькая, забравшаяся в какую-то норку в его доме, где они не могли отыскать ее.

Его еще не превосходили другие существа. Та часть его воспоминания, хоть и смутная, осталась. Праведный гнев, что такая, как она, могла выжить так долго и не попасться его армии?

Жути были самыми пугающими существами. Люди дрожали от одного упоминания о его войске, но эта женщина не только ускользала от него, но и вызывала неуверенность в рядах его армии.

Он склонился нал обломками стола в комнате. Его крылья раскрылись и закрылись, ритмично двигались за ним. Он не знал, что делать в этот миг. Наказать гонца?

Он сжал кулаки. Желание крови и криков росло в его теле, раскрывая крылья шире, чем когда-либо. Он мог раздавить слугу, сжавшегося перед ним, но этот бой не будет достойным.

Существо умрет в криках. Но все разочарование останется в нем, пока он не перестанет думать.

— Уходи, — прорычал он. Король Жути не признавал поражения. Не мог. — Приведи самого нового в наших рядах.

— Как пожелаете, господин.

Жуть покинул комнату, закрыл за собой дверь.

Ему хотелось того, кто не ходил бы на носочках рядом с ним. Жути знали, что им нужно было так делать, чтобы он не разорвал им глотки. Но, может, когда-нибудь он найдет того, кто не будет бояться. Того, кто будет относиться к нему не как к божеству, а как к..

Человеку?

Неправильное слово. Он не хотел быть человеком, не верил, что когда-то им был. Слово было неправильным, но что-то шевелилось почти в зоне досягаемости. Что-то в его разуме было на грани, дразнило его воспоминанием, которое могло изменить все.

Он не давал прошлому овладеть им. Он не помнил то, что было скрыто в его разуме. Проклятие мешало тем тайнам открываться ему. И от мыслей о таком он сильнее злился.

Дверь приоткрылась, появилось бледно-серое крыло.

— Господин?