Полночная роза

Он знал, как это выглядело. Сотня укутанных тел, уложенных как мумии, делали его ненормальным. Она думала, что он убил их всех. Может, голыми руками.

Уриэль должен был хотя бы уточнить, что он убил не всех. Некоторых — да. Других он просто нашел после того, как они исполнили некие чары, которые оказались больше, чем могли выдержать их физические тела. Алхимики всегда играли со злом, которое легко могло ударить в ответ, если не быть осторожным. А они не осторожничали.

Но он не уточнил. Она сказала, что доверяла ему, и это был идеальный шанс проверить это.

Ее взгляд блуждал по стенам. Рэя смотрела на тела так, словно они пошевелятся, если она будет глядеть на них слишком долго. Он тоже такое чувствовал.

Эта комната влияла на разум. Может, то были остатки магии, ужасные кошмары, созданные душами, запертыми в их телах. Воздух был густым, застревал в легких и путал мысли, и он почти видел, как тела двигались, хотя это было невозможно.

Уриэль шагнул ближе.

— Ты сказала, что готова сделать все, чтобы раскрыть правду.

— И потребуется это? — прошептала она едва слышно. — Они все мертвы.

— Я их не убивал, если ты об этом думаешь.

— А мешок из таверны?

Уриэль указал на один из столов дальше в комнате. Она могла еще не видеть его своими слабыми человеческими глазами.

— На столе впереди нас.

— Что в мешке?

Он в этот раз ответил сразу:

— Голова алхимика. Они добыли ее у меня от другого человека, убившего это существо, — он неуклюже прошел к столу. Он все еще держал в руке щипцы с нитью магии, ему нужно было опустить нить в банку, пока она не сбежала. Но он не хотел заставлять Рэю двигаться быстрее, чем ей было удобно.

Редким людям было уютно рядом с мертвыми, особенно телами тех, кого они знали. Знать, что даже в смерти они были у врага? Уриэль знал, как ее народ смотрел на Жутей. Они были монстрами. Животными.

Теперь ему нужно было доказать, что его вид был куда хуже.

— Есть правила у человеческой жизни, — сказал он, добравшись до стола. — Внешний вид тела может многое рассказать. Здоровье. Как человек о себе заботился. И где его душа.

Он не слышал ее шаги за собой. Уриэль вздохнул. Он думал, она была храбрее.

Он уже снял крышку со стеклянной банки. Она была готова для магической нити. Он бросил ее в банку, закрутил крышку и поднял на уровень глаз.

— Я почти всю жизнь посвятил пониманию внутренней работы алхимиков и жриц. Понимаю, что моя магия делает с ними.

Несколько шагов прозвучали в комнате, но после пятого она потеряла смелость.

— Что делает твоя магия? — спросила она. — Что она делает со мной?

— Я не знаю, что она делает с тобой. И не узнаю, пока не увижу твое тело после смерти, — он стиснул зубы. — Ты используешь магию иначе, Рэя. Я уже говорил это.

— А они?

— Я знаю, что она делает с теми, кто заставляет мир ломаться и разбиваться силой воли, — он опустил ладони на мешок и ждал. Ей нужно было подойти. — Я хочу показать тебе внутренности монстров. Позволь доказать, что они, а не Жути, чудовища.

Она направилась вперед, и он ощутил ее у своего бока. Он еще никогда не был так впечатлен жрицей.

Уриэль всегда считал их орудиями. Они были женщинами, которыми он мог играть, как на инструменте. И они никогда не думали, почему он давал им ту или иную информацию.

Эта видела ее народ так же, как он. Она видела сердца и разумы тех, кто обитал в Соборе, и она понимала, что они не были хорошими. Она понимала, что в их сердцах горела неестественным огнем ненависть.

Он опустил взгляд. Рэя смотрела на стол. Шарик света, созданный ею, был тусклым. Он подпрыгивал в воздухе, но медленнее. Словно даже его магия, хоть и измененная ее мыслью, не хотела видеть то, что было в мешке.

Она глубоко вдохнула, опустила ладонь на стол.

— Это голова алхимика? Зачем тебе это? — она указала на тела, хотя не смотрела на них. — У тебя их много.

— Каждый уникален, — может, не стоило показывать ей голову. Пока что. Она не понимала еще, что было внутри них. Уриэль протянул руку. — Идем. Сначала я покажу тебе, что у алхимиков внутри.

Она смотрела на его ладонь с когтями, словно он мог выцарапать ей глаза. Или вырвать сердце из ее груди. Она могла бояться такого.

И он мог убить ее, как хотел. Он не стал бы врать, если бы она спросила, на что он был способен. Он был Жутью.

Жути могли делать, что хотели.

Как и когда он учил ее магии, Рэя опустила ладонь на его, словно птицу, трепещущую в клетке. Прирученную, но еще дикую. Он повел ее по залу к одной из дыр с алхимиком.

Он не должен был показывать ей такое. Ее ладонь дрожала. Она боялась или была в шоке от происходящего. И он не хотел так поступать. Она была такой доброй, слишком хрупкой для такого давления.

К сожалению, у них не было выбора. Ей нужно было понять, что тьма в замке была не просто так. Он не был безумцем, режущим людей, которые были когда-то ее семьей, чтобы просто покопаться в их телах. В его работе был смысл.

Уриэль остановил ее и потянулся во тьму. Подставка с телом выкатилась на смазанных колесиках и остановилась со звяканьем.

Алхимик там был когда-то очень сильным. Но слишком углубился в магию, и Уриэль был там, когда алхимик попробовал невозможное заклинание. Он выгорел изнутри, но магия успела оставить след.

Он раскрыл грудь мужчины, кожа лежала на его теле как крылья. Уриэль не смотрел на кожу, и ему нужно было, чтобы Рэя смотрела на тьму внутри тела мужчины. Тело было очень старым. Оно уже напоминало мумию.

— Видишь? — Уриэль указал на высохшие ребра мужчины. — Метки, Рэя. Сосредоточься.

Она склонилась ближе, и он знал, что она видела. Руны на почерневших ребрах мужчины. Руны, которые когда-то были словом силы, уничтожили его.

Она произнесла слово губами, но не оживила голосом. Он был благодарен за это. Уриэль не был готов к тому, чтобы она вспыхнула огнем. Он не знал, как это произнести, но она знала.

Может, все жрицы могли читать язык внутри тел. Он надеялся, что она сможет рассказать ему больше. Какие чары убили их? Каким был предел их магии?

Рэя посмотрела на него, хмурясь.

— Такая магия запрещена.

— Что?

Она указала на метку, палец еще дрожал.

— Эти слова нельзя произносить вслух. Книги заперты в недоступной секции библиотеке, только самые сильные алхимики и жрицы могут туда пройти. Я знала этого мужчину. Он не был из них.

В ее словах было много деталей. И он задал вопрос:

— Откуда ты знаешь, что это слово запрещено, если ты не видела книги? Вряд ли ученице позволили бы их читать.

Щеки Рэи порозовели.

— Я пробиралась в ту секцию, когда никто не смотрел. Я не произносила слова, я просто хотела знать, какие они, чтобы я их не произнесла случайно.

— Да, ведь слова силы могут всплыть случайно, — Уриэль не сдержал улыбку, растянувшуюся на его лице. Она бунтовала против жриц дольше, чем они знали. Если бы Мириам знала, что она была в запретной части библиотеке, она не послала бы девочку к Уриэлю.

Высшая жрица думала, что послала в его царство идеальную пешку. А на самом деле послала любознательного ребенка, которому не давали расцвести. Теперь он мог дать ей это.

— Случайно, — повторил он. — Конечно. Насколько хорошо ты знала его?

Рэя убрала прядь волос за ухо и пожала плечами.

— Как и других алхимиков. Он много раз проходил мимо меня, но это не значит, что я говорила с ним. Они скрытные. Я с ними почти не имела дел.

Хорошо. Чем дальше они держали ее от тех существ, тем больше был шанс, что она поможет ему.