Полночная роза

— Ты помогла.

— Я была бы благодарна, если бы ты не втягивал меня в это. Я остановила их, чтобы мы могли сбежать. Это ты решил, что им нужно умереть.

Он оттолкнулся от стола и сделал три больших шага вперед. Он оказался перед ней, так близко, что она ощущала жар его тела, исходящий волнами, как от биения сердца.

— Мы оба были там. Не будем разделять, если бы ты не остановила их, все бы умерли? Или парочка сбежала?

Она сглотнула страх и смотрела на него изо всех сил.

— Не знаю.

— И мы вернулись к тому же месту, где были до того, как ты стала спорить, — он отошел и указал ей присесть. — Я заметил, что ты плохо управляешь магией, жрица.

Они снова вернулись к титулам?

Рэя села, куда он указал, опустилась на мягкую подушку и сцепила ладони на коленях.

— Высшая жрица сказала, что меня сложно учить.

— Те, кто с силой, так всегда говорят. Ты можешь больше других жриц. После того, что ты сделала с солдатами, я в этом уверен, — он сел на стол перед ней, руки снова были скрещены, он хмуро смотрел на нее, словно видел ее мысли.

Она не была сильнее других жриц. Рэе нужно было уточнить это.

— Нет сильной жрицы. У нас одни способности с правильным количеством магии. Некоторые по-разному относятся к магии, да. Но мы учимся одинаково.

— Это ложь.

Что?

— Нет. Думаю, я знаю о жрицах больше тебя.

Она хотела его ударить. Он думал, что знал больше о ее способностях? Больше о ее семье?

Уриэль смотрел на ее эмоции с выражением лица, похожим на ястреба.

— Тебе много врали, не буду отрицать. Но ты можешь куда больше, чем думаешь, если правильно обучить. Другие жрицы не могут. Зови это как хочешь: силой, контролем, дисциплиной. Спорь, сколько хочешь, но это не изменить. Ты больше, чем они.

Она не могла это принять. Холли была слабее нее? Лорел? Хотя они учились дольше? Они знали больше нее. Она могла принять только это.

Но она не спорила с Лордом Жути. Другие женщины ему покажут. Или его Жути расскажут им о чудесах, которые творили те жрицы. Он будет разочарован в ученице, у которой не было лет опыта. И шрамов, чтобы доказать это.

Она смотрела на него, не раскрывая рот.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя колдовать? Или нет? — он склонил голову, ее агрессия его изумляла.

— Да, — прорычала она.

— Тогда, может, доверишься мне, когда я говорю, что ты способнее, чем думаешь?

Снова это слово. Доверие. Почему он был сегодня одержим этим словом?

Она вздохнула и разжала пальцы на коленях.

— Хорошо. Если ты думаешь, что я могу больше, тогда с чего я начну? Превращу воду в пыль?

Высшая жрица всегда начинала с этого. Забрать магию из воды, выжать ее, оставить в чашке пыль для кого-то еще. Вода в пыль. Все другие жрицы могли это сделать, редким не удавалось. Рэя ни разу не смогла. Ей удавалось опустошить половину чашки и оставить грязную воду.

Уриэль покачал головой.

— Нет. Я слышал об этом трюке, но магия не любит забирать жизни. Это первая ошибка в учении твоей Высшей жрицы. Если будешь учиться у меня, мне нужно, чтобы ты поняла, что все, что ты знаешь, перевернется. Все о магии в Соборе идет из места тьмы и боли.

— Боль закаляет разум, — отчеканила Рэя. Она слышала это миллион раз. — Только из тьмы может идти магия, особенно в разуме человека, который клонит к хаосу.

— Ах, да, сколько раз я слышал слова Мириам? — Уриэль закатил глаза. — Магия приходит из разных мест. Может она быть из боли? Да. Но ты борешься с естественным порядком вещей, чтобы мир исполнял злые деяния.

Ей нужно было увидеть это, чтобы поверить.

Эта мысль проступила на ее лице. Уриэль подвинулся, вытащил из-за спины стеклянное пресс-папье со стола. Это был идеальный круг, дно было отрезано, чтобы предмет стоял на ровной поверхности.

Он отдал это ей.

— Возьми. Преврати в бабочку, как ты сделала до этого.

Он знал, что бабочка была живой. Тот маленький трюк много раз приводил к наказаниям от Высшей жрицы.

Рэя глубоко вдохнула и успокоила разум. Превратить одно в другое было сложно. Его сила горела в ее ладони, она взяла больше, чем уместилось бы на большом пальце. Ладонь болела от запястья до пальцев.

Она прошептала одно слово силы:

— Корпосис.

Она видела чары лишь раз. Она еще не пыталась менять одно в другое. Шарик трепетал в ее руках.

— Посмотрим, — Уриэль привел ее в чувство.

Он опустился перед ней, сжал ее ладони своими. Опасные когти были опасно близко. Она невольно заметила, что когти вместе выглядели как опасные клетки для птиц, сияющие даже в свете факела.

Она не знала, почему задержала дыхание. Рэя знала, что было в ее ладони. Легкая сияющая бабочка сидела, наверное, рядом со стеклянным шаром. Она не могла поменять физический облик предмета, но могла создать бабочку, когда хотела.

Но, когда она разжала пальцы в его пальцах, там не было бабочки из света. Стеклянный шар стал стеклянной бабочкой, которая двигала крыльями вместе с биением ее сердца.

— Хм, — он хмуро посмотрел на бабочку в ее ладони.

Он не был впечатлен? Рэя не делала так раньше, но тут была бабочка из стеклянной сферы!

Она была в восторге, а он портил момент. Она хотела убрать от него ладони и прижать маленькое существо к сердцу. Оно не заслужило его «хм» без интереса. Оно только начало жизнь.

Она открыла рот для спора, но он поднял стеклянную бабочку и осторожно опустил на подлокотник ее стула. Бабочка трепетала, но была слишком тяжелой, чтобы взлететь.

Уриэль опустил в ее ладони скомканную бумагу и сжал ее пальцы.

— Еще.

Она не умела только одно. Зачем он заставлял ее повторять?

— Еще раз, — он посмотрел в ее глаза.

— Зачем мне тебя слушаться?

— Доверься мне, Рэя.

Она сделала это снова. Комок пергамента стал бумажной бабочкой со словами на крыльях. Потом она сделала из платка шелковое насекомое с крыльями, которые двигались так, словно оно было под водой. Последний раз был с ручкой, которая стала твердой бабочкой с чернильными развевающимися крыльями.

И когда ему было уже нечего вложить в ее ладони, он смотрел на насекомых на подлокотнике, хмурясь.

— Хм.

Опять этот звук. Рэя недовольно фыркнула.

— Что это значит? Ты говоришь «хм», но не объясняешь, что думаешь. Почему ты заставляешь меня делать это?

— Настоящая магия не подчиняет мир. Ты уговариваешь магию делать то, что ты хочешь. Просишь вежливо, как старого друга, или даже умоляешь ее помочь тебе. Так создается истинная сильная магия. Ни одна жрица из тех, кого я встречал, не знала, как это делать, потому что вас научили не просить о помощи, — он указал на бабочек. — Ты попросила мир о помощи, чтобы создать это. И моя сила давала тебе возможность сделать это.

Бумажная бабочка взлетела, хлопая крылышками, опустилась на ее плечо. Она ощущала связь с небольшим созданием. Больше, чем она считала возможным.

Уриэль поймал бабочку ладонями с когтями и опустил на ладони Рэи. Он нежно сомкнул ее ладони, посмотрел в ее глаза.

— Преврати обратно.

— Не хочу.

— Почему?

Она пыталась подобрать слова. Объяснить желание продолжить жизнь бабочки. А потом Рэя выпалила:

— Она не заслуживает смерти. Пусть живет, и судьба решит, что с ней делать.

Уриэль раскрыл свои пальцы, и бабочка взлетела снова. Она летала над их головами, пока он смотрел на лицо Рэи.

— Потому ты другая, Рэя.

— Почему? — она знала, почему, но хотела услышать от него. Просто чтобы знать. Что кто-то еще видел, почему она всегда боялась жить с собой.