Страница 8 из 92
Я выдыхаю с облегчением, когда меня наконец пускают в зал суда. Взгляд сам собой скользит по помещению в поисках Призрака, но стол подсудимого пока пуст. Я представляю, как он вскоре сядет туда, и в груди разливается предвкушение. Трудно держать любопытство в узде, когда Призрак, возможно, самый интересный мужчина на планете.
Но внешность здесь второстепенна, он привлек внимание публики так, как мало кому из преступникам удается.
Он сам сдался властям.
Призрак отказался объяснить, почему после многих лет убийств решил принять наказание за свои чудовищные преступления. По слухам, он невероятно умен, так зачем же ему рисковать смертным приговором?
Цоканье моих каблуков по полированному мрамору тонет в шепоте уже собравшихся. Я выбираю первое свободное место у прохода ближе к переду, скольжу на деревянную скамью и снова проверяю, выключен ли звук на телефоне. Закончив, достаю ручку и блокнот, кладу их на колени, поправляю юбку-карандаш и одергиваю рукава. Затем я жду.
Зал постепенно заполняется: все торопятся занять места. Рядом со мной садится темноволосый мужчина в строгом бежевом костюме. Он коротко кивает мне, и я отвечаю ему тем же, сохраняя вежливое, но сдержанное выражение лица.
Внезапно наступает тишина: встает пристав.
— Дамы и господа, перед началом заседания убедительная просьба выключить все электронные устройства. Во время слушания запрещено разговаривать и создавать любые помехи. Нарушители будут немедленно выведены из зала суда.
Мужчина рядом со мной бормочет проклятие по-итальянски и достает телефон из кармана. Краем глаза я наблюдаю, как он убавляет громкость на устройстве и прячет его. Только тогда немного расслабляюсь и возвращаюсь к осмотру зала.
Тревожный гул, приглушенные разговоры, запах полированного дерева и солнечный свет, льющийся через высокие окна, всё это щекочет мои чувства, пробуждая воспоминания.
Последний раз я была в этом здании в один из лучших и худших дней своей жизни.
— Прошу всех встать! Входит судья Притчетт, — объявляет пристав.
Как один, все поднимаются на ноги, взгляды устремлены вперед. Входит судья, его просторная черная мантия развевается в такт размеренным шагам. На лбу мужчины пролегли глубокие морщины, рот сжат в тонкую линию, будто он уже ощущает тяжесть предстоящего слушания.
Судья устраивается в кресле, кладет молоток рядом, и его голос звенит в тишине:
— Прошу садиться.
Я опускаюсь на место, чувствуя, как по рукам бегут мурашки от предвкушения. Еще немного…
Все замирают, когда открывается боковая дверь, и звук лязгающих цепей эхом разносится по залу.
Призрак здесь.