Страница 53 из 92
— На землю! Сейчас же! — рявкает он, швыряя Скиннера лицом в землю.
Дженнингс появляется рядом, его глаза сужаются, когда он замечает мою кровь, проступившую сквозь рукав.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Бывало и хуже.
— Кто начал это дерьмо?
— Точно не я. Ловить заточку в мои планы не входило.
Дженнингс бросает взгляд в сторону, лицо каменеет от раздражения.
— Скиннер, ты доигрался. В одиночку. Живо.
Скиннер брыкается, когда его поднимают на ноги, и впивается в меня взглядом, полным чистой ненависти.
— Это еще не конец, Призрак! — выплевывает он хрипло. — Слышишь меня? Я доберусь до неё.
Я перебиваю его с ленивой ухмылкой, за которой прячу собственную ярость.
— Надеюсь на это.
Охранники утаскивают его прочь, крики постепенно затихают на заднем плане, и двор медленно возвращается к своему беспокойному ритму. Я опускаю взгляд на кровь на руке – рана неглубокая, но выглядит паршиво – и медленно выдыхаю.
Дженнингс подходит ближе, на его лице смесь подозрения и раздражения.
— Не хочешь объяснить, что это вообще было?
Я пожимаю плечами.
— Ему не пришлась по вкусу моя ослепительная личность.
— Вот в это я могу поверить.
— Грубо.
Дженнингс дергает подбородком в сторону главного корпуса.
— В медчасть.
— Как скажешь, босс.
Я сажусь на скамью, пытаясь утихомирить бурю в голове, прежде чем зайти внутрь, чтобы никого «случайно» не убить. Кровь размеренно капает из пореза, окрашивая землю подо мной, но я почти не замечаю этого. Не тогда, когда в голове эхом звучат слова Скиннера…
Я доберусь до неё.
Мышцы напрягаются, и на мгновение края зрения плывут от гнева. Скиннер решил использовать Женеву против меня. Одна эта наглость заставляет руки дрожать. Я скрещиваю их на груди, пытаясь скрыть тремор.
Я чуть не потерял контроль.
Впервые за многие годы я был в шаге от полного срыва. Мысль о том, что Скиннер даже думает о том, чтобы причинить вред Женеве, не говоря уже о том, чтобы добраться до неё, выбила меня из колеи. Он хотел меня спровоцировать, и ему это удалось.
Вот только Скиннер не понимает, что он натворил. Он сам занес себя в мой список убийств, и пути назад нет. В ту секунду, когда он втянул в это Женеву, он был обречен.
Я рад, что его отправили в одиночку. То, как Дженнингс утащил его прочь, – лучший исход, на который я мог рассчитывать. Там Скиннер будет вариться в собственном соку: разум начнет пожирать сам себя, снова и снова прокручивая сегодняшнее унижение, пока оно не поглотит его целиком.
А мне это даст время подготовиться. И провести кое-какие исследования.
Всё началось с показаний Женевы. Я знал об этом еще тогда, когда следил за ней, но теперь мне нужна каждая деталь того судебного процесса, каждое сказанное ею слово, которое помогло упрятать Скиннера за решетку. Я хочу разобрать дело досконально – это позволит выявить его триггеры, а значит, и уязвимые места. Полезная информация, если планируете чье-то убийство.
Потому что одиночка – не навсегда.
Когда Скиннер выйдет, он снова полезет ко мне. Или, что хуже, попытается выполнить свою угрозу и добраться до Женевы. Это не вариант.
Я бросаю взгляд в сторону ворот двора. Мир вокруг постепенно возвращается к привычному ритму, зрение проясняется. Толпа разошлась, напряженные охранники вернулись на свои посты. Рука ноет, но боль – сущая ерунда.
Я встаю, стряхиваю пыль со штанов и направляюсь в медицинское крыло. Кровь на рукаве – напоминание не только о драке, но и о том, что произойдет дальше. Скиннер хотел оставить на мне метку, но в итоге пометил только себя – как приговоренного к смерти.
В отличие от Мэйсона, со Скиннером я торопиться не собираюсь.
Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я насвистываю всю дорогу до медчасти.