Страница 44 из 92
Кожа вокруг её рта натягивается, голос разрезает воздух, как лезвие:
— Мэйсон был неправ, когда поднял на меня руку. Но он не заслуживал смерти.
Я имитирую звук зуммера.
— Неправильно. Он заслужил всё, что я с ним сделал, и даже больше – за то, что сделал тебе.
— Я хотела, чтобы он исчез из моей жизни, а не с лица земли. — Взгляд Женевы становится жестче, в глазах вспыхивает темный блеск, когда она наконец проигрывает внутреннюю битву, и наружу прорывается раздражение. — И как, по-твоему, этот больной жест «преданности» должен сработать? Заставить меня доверять тебе? Связать нас сильнее?
— Связать нас сильнее, — повторяю я, перекатывая слова на языке, словно смакуя дорогое вино. — Любопытный выбор формулировки, не находишь?
Она застывает, как статуя.
— Хочешь ты это признавать или нет, доктор, между нами есть связь, которую ни один из нас не может игнорировать.
— Если бы мы и правда были так связаны, я бы поняла, почему ты убил Мэйсона. Но я не понимаю.
— Может, мне просто нравится убивать так же, как другим – играть в видеоигры? Или, возможно, это было для тебя. Чтобы показать, что я не люблю неповиновение. — Я делаю паузу, наблюдая за её реакцией. — А может, для меня. Потому что я не делюсь тем, что принадлежит мне, Женева. Ни с Мэйсоном. Ни с кем-либо еще.
Её губы сжимаются, и на мгновение мне кажется, что она сейчас встанет и уйдет. Но нет. Она остается. Я расслабляюсь.
— Ты болен, Призрак.
— А ты продолжаешь возвращаться, — говорю я. — Как думаешь, почему? Почему ты играешь в эту игру со мной?
Её лицо каменеет, но в глазах мелькает что-то еще. Что-то более глубокое, то, что она пока не позволяет себе признать.
— Мне нужны ответы.
— Но тебе ведь не нужна была бейсбольная бита, правда? — спрашиваю, смягчая тон. — Ты могла остановить его одним лишь умом и своим образованием. Но ты хотела, чтобы он почувствовал это. Страх. Смену ролей. Ты хотела, чтобы он знал, что ты не слабая.
— Прекрати, — огрызается она, её голос чуть громче шепота, но я всё равно улавливаю в нем дрожь. — Ты ничего не знаешь.
Я тихо усмехаюсь, наклоняясь вперед, чтобы сократить расстояние между нами.
— О, еще как знаю. Я знаю тебя, доктор Эндрюс. Знаю, что бита была не просто оружием. Это была ярость. Всё, что нужно было Мэйсону, – бросить тебе вызов, и… — я изображаю взмах воображаемой бейсбольной битой, и цепи на наручниках звякают. — Это был бы хоум-ран7, дорогая.
Она качает головой, отказываясь смотреть на меня, её руки сильнее сжимают стол, и костяшки белеют.
— Заткнись.
— Ты наслаждалась каждой секундой власти. Когда наблюдала, как он вздрагивает, как теряет контроль. Это было опьяняюще.
Её взгляд резко возвращается к моему, огонь в глазах разгорается ярче.
— Я не наслаждалась.
— Лгунья.
Слово повисает между нами – острое, режущее. Она хочет отрицать, хочет опровергнуть всё, что я говорю. Я вижу, как ярость борется с чем-то еще. С чем-то более глубоким. Страх? Нет. Не страх. Признание.
— Ты не можешь вечно притворяться, что огня внутри тебя не существует, — тихо говорю, не прекращая давить на неё. — Мэйсон его увидел. Я его увидел. Теперь твоя очередь.