Страница 35 из 92
18.Призрак
Женева снова пьет вино.
Значит, сегодняшний визит все-таки выбил её из колеи. Если бы она не считала, что я действительно способен сбежать из тюрьмы, она бы не была так напряжена.
Я провожу большим пальцем по её изображению на экране телефона, жалея, что сейчас не рядом с ней. Если я не отступлю от задуманного, скоро мне не нужно будет довольствоваться фантазиями.
Она сидит в гостиной, в спортивных штанах и рваной футболке. Свет от телефона подсвечивает её лицо, пока Женева бездумно листает соцсети. Я внимательно наблюдаю за ней: как она поджимает губы, как между бровями появляется морщинка. Она – самое красивое и самое сложное создание из всех, что я когда-либо видел.
Неизвестный:
Оставайся сегодня дома, доктор Эндрюс.
Наблюдение за Женевой в реальном времени никогда не перестает возбуждать меня. Её тело напрягается в тот же миг, когда приходит уведомление о сообщении. Она открывает его, и её брови резко сходятся. По лицу пробегает растерянность, за которой быстро следует раздражение и легкая злость. Она начинает печатать что-то, чего я не могу разобрать, затем замирает. Тонкие пальцы зависают над клавиатурой, прежде чем она стирает написанное.
Женева поджимает пухлые губы, и мои мысли моментально сворачивают не туда. Я уже предвкушаю, как засуну член ей в рот, как её язык обведет головку, прежде чем я войду глубже и заставлю её подавиться… Она снова начинает печатать, и резкие движения выдергивает меня из фантазии. Ого, меня конкретно унесло. И-и-и… я снова здесь.
Женева:
Можешь продолжать верить в то, что я принадлежу тебе, но ты ошибаешься. Я докажу тебе это.
Я тихо посмеиваюсь, качая головой. Она сильная, этого у неё не отнять, но я знаю её лучше, чем она сама. И сейчас моей девушке нужно усвоить, что я никогда не бросаю слов на ветер.
Неизвестный:
Мой милый доктор, на этот раз тебе стоит послушать. Я принимаю близко к сердцу твои же интересы.
Женева:
У тебя нет сердца.
Неизвестный:
Когда-то было. Наверное. В любом случае будь умницей и оставайся дома. Я не шучу.
Женева:
А если не останусь?
Неизвестный:
Действия имеют последствия.
Я не свожу глаз с Женевы, внимательно наблюдая за её реакцией. Её дыхание учащается, когда угроза достигает цели. Она не отвечает, просто сидит, обдумывая варианты. Непокорность сталкивается с осторожностью. Страх борется с яростью. Всё написано у неё на лице.
Хорошая девочка. Подумай как следует.
Женева:
Какие именно последствия?
Неизвестный:
Необратимые.
Её пальцы снова начинают летать по экрану, она печатает быстро, резче, чем прежде. Злость на её лице прекрасна.
Женева:
Иди в задницу.
Неизвестный:
К сожалению, не сегодня. Но скоро. Обещаю.
Я выжидаю несколько секунд, прежде чем отправить следующее сообщение, смакуя напряжение между нами. Черт, что эта женщина со мной делает.
Неизвестный:
Наслаждайся вечером. Потому что я точно буду. :)
Женева:
Что ты собираешься сделать?
Женева:
Ты должен мне сказать.
Я усмехаюсь. Она пытается убедить себя, что всё еще держит ситуацию под контролем, требуя от меня ответов. Это даже мило. Правда. Но не сработает. Она не может контролировать меня – так же, как я не могу контролировать свою одержимость ею.
Я оглядываю свою камеру: стены – не более чем мираж заточения. Восприятие изменчиво, и я всегда был хорош в том, чтобы формировать его по своему усмотрению. В этом есть сила, но и у семьи Мэлоун её предостаточно. Джулио Мэлоун возглавляет крупнейший преступный синдикат по эту сторону Соединенных Штатов.
А раз он работает на меня, значит, и его люди тоже.
Мысли уносят меня на год назад – к тому моменту, когда я впервые начал свою кампанию против них.
— У людей есть шаблоны, что делает их предсказуемыми и чертовски скучными. Но хаос...? — я делаю паузу, на мгновение закрываю глаза и глубоко вдыхаю. — Хаос всегда вызывает у меня стояк.
Дэниел Мэлоун наблюдает за мной, его взгляд не отрывается от ножа, который я держу в перчатке, даже когда другой рукой я хватаю себя за член через брюки. Умный парень. Инстинкт велит ему сместить глаза вниз, но он борется с ним.
Как и я со своим, раз он всё еще жив.
— Кто ты? Чего ты хочешь? — спрашивает Мэлоун.
— Чего я хочу? Чего я хочу? Чего я хочу?
Я подбрасываю нож, задумчиво поджимая губы. Его глаза наконец следят за движением лезвия, не в силах сопротивляться.
Вверх. Вверх.
Вниз. Вниз.
— Малыш Дэнни, мне ничего не нужно по-настоящему. Знаешь почему? — он энергично мотает головой, и я ухмыляюсь. Он вздрагивает от зловещего выражения моего лица, а моя улыбка становится шире. — Потому что я не позволяю ничему вставать у меня на пути. Хаос рождает возможности, а у меня к ним нездоровый аппетит.
Я хватаю его за горло. Черная кожа перчаток скрипит под пальцами, когда я поддеваю ножом его подбородок и приподнимаю голову. Лезвием вверх. Он морщится, когда металл врезается кожу, но не кричит.
Какое разочарование.
— Скажи мне, когда и где будет следующая партия бриллиантов. — Я усиливаю хватку, вырывая из него хрип. — Я знаю, что у твоей семьи по всему Нью‑Йорку бизнесы по огранке и полировке. Они даже не заметят, если несколько блестящих камушков пропадут.
— Заметят, — выдыхает он со свистом. — И они убьют меня.
— Нет. Я убью тебя.
— Я не могу пойти против своей семьи.
Я отталкиваю его с такой силой, что деревянный стул качается, прежде чем с грохотом встать на все четыре ножки.
— Семья. Familia. Famille. У меня тоже когда‑то была.
При мысли о родителях у меня из горла вырывается смешок и перекатывается по языку. Он нарастает, с каждой секундой становясь всё громче и истеричнее. Глаза Мэлоуна расширяются от моего приступа, во взгляде блестят страх и замешательство.
— Это не смешно, мужик, — говорит он. — Кем бы ты ни был, тебе стоит знать: семья Мэлоунов не терпит конкуренции на своих улицах. Ты буквально напрашиваешься на смерть, ублюдок.
Я резко смыкаю челюсти, зубы щелкают.
— Ты исходишь из того, что смерть пугает меня настолько, чтобы быть угрозой.
— Разве нет?
Моё фырканье заполняет тишину.
— Смерть – это мой холст, а я художник. А теперь пришло время собрать материалы и начать писать.
Мэлоун отшатывается на стуле.
— Материалы?
Я смахиваю пот с его виска и растираю влагу между пальцами в перчатке.
— О да, малыш Дэнни. Я размажу твою кровь, пот и слезы по всему этому месту так, что любая работа Поллока4 покажется бледной копией.
Славные были времена.
Как только я «убедил» семью Мэлоунов, что им выгоднее работать со мной, я заполучил полное содействие охранников еще до того, как переступил порог Блэкуотера. Они сделают всё, что я скажу, включая молчаливое соучастие и фальсификацию записей с камер. Конечно, был тот один охранник, который конфисковал мой телефон. В первый и последний раз.
Поразительно, насколько эффективной может быть отрубленная рука.