Страница 15 из 92
— Я понимаю, что у тебя докторская степень, но вынуждена сказать: это нездоровое поведение.
— Знаю, — признаюсь шепотом.
Взгляд скользит к городу за окном, бесчисленные огни резко контрастируют с той тьмой, что, кажется, подкрадывается по краям моего сознания. Неужели я проецировала ту же тьму на Мэйсона? Хотела изобразить его чрезмерно агрессивным, чтобы уйти от него, не оглянувшись? Да, он мог быть мудаком, но никогда не проявлял склонности к насилию.
— Каждый раз, когда мне кажется, что я способна измениться, всё заканчивается тем, что я снова оказываюсь одна, — вздыхаю.
— Ты не одна, Жен. У тебя есть я.
Я улыбаюсь, благодарная за её поддержку.
— Я знаю. И я ценю это больше, чем ты можешь себе представить. — Делаю паузу, собираясь с духом, чтобы озвучить вопрос. — Как ты справилась?
— В смысле… как я пережила изнасилование?
Я вздрагиваю.
— Черт. Прости. Я просто…
Сара мягко перебивает меня:
— Всё нормально. Мне не нравится это обсуждать, но иногда полезно говорить о случившемся. Особенно с тобой. Если бы ты тогда не дала показания, ублюдок до сих пор разгуливал бы на свободе.
— Жаль, что я не смогла сделать больше.
Повисает тишина, пока она подбирает слова.
— Тут нет какой‑то формулы, Жен, — начинает она ровно. — Долгое время я чувствовала, что не могу доверять никому, даже самой себе. Но потом я поняла, что застревать в этой боли – не та жизнь, которую я хочу. — Она замолкает ненадолго, прежде чем продолжить. — Я начала посещать психотерапевта. И я про настоящие сеансы, а не просто для галочки. Что ты наверняка оценишь, учитывая твою профессию. — Она тихо смеется, но потом её голос становится серьезным. — Это было трудно, наверное, самое трудное, что я когда-либо делала. Но со временем терапия помогла мне понять: то, что произошло, – не моя вина, и я не должна позволять этому определять всю мою жизнь.
Я киваю. Хотя Сара не видит этого, её слова находят глубокий отклик во мне, подчеркивая огромную разницу в наших путях к исцелению. Пока Сара смело противостоит прошлому, стараясь освободиться от его болезненных оков, я крепко привязала себя к своей травме, движимая неумолимой одержимостью раскрыть причину убийства моих родителей.
Это неустанное стремление не просто переросло в профессиональную деятельность как криминального психолога – оно поглотило каждый аспект моей жизни. Каждое дело, которое я беру, каждый преступный разум, который я пытаюсь расшифровать, – это отчаянный поиск подсказок, способных пролить свет на моё собственное темное прошлое. Нераскрытое убийство родителей – это не просто преследующее воспоминание; это призма, через которую я вижу мир, фильтр, окрашивающий каждое моё взаимодействие и каждое решение.
— Помни, Жен, можно действовать постепенно. Ты не одна. У тебя есть я, и я никуда не денусь.
— Спасибо. Я тоже всегда рядом. Ладно, мне пора. Мы всё еще встречаемся на девичник, когда ты вернешься из отпуска?
— Конечно. Вскоре поболтаем снова, хорошо?
— Договорились. Пока.
— Пока, милая.
После окончания разговора мои мысли быстро переключаются на предстоящее интервью, разжигая смесь волнения и страха. Призрак – больше чем просто очередное дело. Он – загадка, обернутая в тайну. Блестящий ум и разрушительно красивое лицо, пропитанное безумием.
Понять Призрака – ключ к тому, чтобы перехитрить его. Но как мне это сделать, если почти нет информации?
Логичный ответ: отправиться прямо к источнику.
И молиться, чтобы я вернулась в здравом уме и с неповрежденной душой.