Страница 64 из 67
Глава XXI
Сказать, что я сейчас охренел — ничего не сказать. Какой ещё менталист?
— Ты с чего взял, что он там вообще был? — внимательно посмотрел я на хэвира. — Или я о тебе чего-то не знаю?
Очень логичный вопрос, на самом деле. В тему с менталистами я глубоко не погружался. Но точно помнил, что обычные люди почувствовать их воздействие не могли. В смысле — любые разумные, от людей до омнидов.
— Скажем так, я его почувствовал. Эльфийские штучки, — после короткой паузы, признался Виталий. — И тебе здорово повезло, что обо всей этой херне я ничего не знал.
Как он легко и непринуждённо перешёл на вольный стиль общения. Так напрягся из-за беседы с сотрудником Тайного Приказа? Или как он там правильно называется? Приказ тайных дел?
— Да я и сам не совсем понял, о чём речь, — пожал я плечами, смотря на хэвира. — Где я и где болгарский царь?
Ну да, он мой адвокат и любая наша беседа по идее защищена законом. Вот только остаётся личный фактор. Да и законодательство империи может предусматривать некоторые исключения из правил. Как ни крути, я немножечко сверг правительство соседней страны. Не сам конечно, а только помог. Зато лепта оказалась более чем весомой.
Вот кстати — продешевил я тогда. Знал бы, что именно везу, совсем другие условия выставил. Хотя не, при таком раскладе я в этот блудняк вовсе бы не вписался. Нахрен оно надо. Так наверное даже лучше было — никаких тебе долбанных ариков вокруг.
С другой стороны — по пути наверх, я бы их всё равно встретил. Да и косули бы внимание к себе привлекли.
— Угу, — смотря мне в глаза, кивнул эльф. — Не понял ты, да. Верю.
Сарказма-то сколько в голосе. Прямо залейся.
— Я ж дарг, — продемонстрировал я свою фирменную улыбку. — Могу порой затупить. Не стоит от меня слишком многого требовать.
— Требовать… — медленно протянул хэвир. — Если б от тебя ещё можно было что-то потребовать. Ладно… Скажи лучше, как ты реально в том особняке оказался?
Сейчас мы уже шли по вечернему бульвару, где от меня все с какой-то потрясающей скоростью шарахались. Ещё и зыркали с изрядным опасением. Вон, даже группа бойцов Грига, которые обычно пытались показать, что никого в своём собственном районе не боятся, на другую сторону улицы перешла.
В любом случае — условия для относительно безопасного разговора сейчас имелись. И я кратко изложил ему хронологию событий. От нападения отряда наёмников до моего визита к Золотому Давиду. Умолчав всего о трёх моментах — способе прорыва его оборонительного периметра, моих возможностях астрального воителя и фамилии заказчика, которую назвал армянин.
— И кто за всем этим стоял? — могу поспорить, тема штурма особняка и моей схватки с многочисленной охраной Давида, эльфу тоже была интересна, но сейчас он решил эти вопросы не трогать. — Только не говори, что Румянцевы.
— Томаш Вальдштейн, — снизив громкость голоса, я озвучил имя, повернув голову к юристу. — Младший внук герцога Фридландского.
Вот это у него глаза сейчас расширились. У эльфов они обычно чуть сужены — под японцев косят. А сейчас — по пять копеек.
— Что? — он закашлялся, так и не отрывая от меня взгляда. — Вальдштейн? Он тут каким боком?
— Любит, обожает, хочет, — улыбнулся я. — Не меня, понятное дело, а Румянцеву. Которая Ангелина.
Метров десять он молча шагал рядом, переваривая слова и недоверчиво кося взглядом. Ну да — я бы в такую херню тоже бы сходу не поверил. Какое дело члену одной из старейших и влиятельных фамилий Европы, до одинокого дарга в Константинополе? Они же по сути вторые после монархов. Пржемысловичей, которые издавна рулили Богемией и никаких Габсбургов к ней даже близко не подпустили. А с другой стороны — маленький бедный орк из зоны отчуждения. Разве реалистично?
Ситуацию слегка исправлял тот факт, что Томаш был самым младшим из внуков герцога и влияния у него было не так много. К тому же, он вынужден был скрывать свои действия даже от собственной семьи.
— Не понимаю я, Тони, — снова заговорил хэвир. — Раз к Ангелине подбивает клинья один из Вальдштейнов, почему она в опале? Выгодная же, для Румянцевых партия. И конфликтов между ними серьёзных нет.
Нет, — кивнул я. — Вообще интересы не пересекаются. Только дед Томаша от такой партии не в восторге. Настолько, что запретил внуку общаться с любимой.
Отталкиваясь от слов Давида, сама девушка тоже желанием выходить замуж за чеха или хотя бы принимать его ухаживания, не горела. Но что-то подсказывало — давление родни не оставило бы выбора.
Вот только Зденек Вальдштейн успел высказаться первым. Запретив внуку общаться с «имперкой», которая встретилась тому на балу. А когда тот ослушался, пригрозил выкинуть из семьи. Не просто лишить наследства, а забрать всё — деньги, статус и даже фамилию.
После этого, выйти на контакт с Ангелиной, Томаш больше не пробовал. Страдал от чистой любви в объятиях разноязычных искусниц любви. Но услышав про судебный процесс и глянув на результаты нашего творчества, не сдержался.
— То есть мы можем сдать придурка его же деду? — новую порцию информации, хэвир переварил куда быстрее. — Чем Зденеку Румянцевы вообще не угодили. Граф — крупная фигура.
Как там Давид сказал, цитируя реплику герцога? «Нахрена мне пятьдесят какие-то в империи, если я второй в королевстве?» Вольный пересказ, само собой. И что-то подсказывало — дело совсем не в этом. Скорее у старика какие-то загоны по поводу соседей с востока. Или проблемы именно с восприятием Румянцевых. Сложно сказать.
— Это у него надо спрашивать, — покосился я на эльфа. — Но свои возражения он высказал максимально резко.
Эх. Вот не хотел ведь влезать в дела ариков с их интригами и всем прочим. А теперь в самом их центре. И вроде мозг понимает, что иначе всё равно бы не вышло, но ощущения такие себе.
Может вообще плюнуть на всё, оборвать все связи и свалить в туман? Не в смысле, под Мглу, а притормозить и остаться сталкерским отрядом. Вообще, оно неплохо выглядит — рейды под Мглу, пирожки с вишней, ушастые лоботрясы на тренировках, горячая орчанка в постели. Правда, как быть тогда с газетой, не совсем понятно. И с тремя тоннами золота, которые призраками обещаны. Вообще — с хрена ли я должен себя добровольно ограничивать из-за какой-то кучки идиотов? Пусть лучше они привыкают к новым правилам.
Как подумал об этом, так сразу же и заржал. Иногда сам поражаюсь, как далеко меня новая нервная система в своей реакции заносит. Это ж надо — назвать всю мировую элиту «кучкой идиотов», а себя обозначить, как фигуру, способную их сломать.
— Ты чего? — глянул на меня Виталий. — Вспомнил что-то?
— Не, — качнул я головой. — О будущем задумался.
Эльф, который всё ещё был погружён в размышления по поводу свежих новостей, нахмурился. Но задать вопроса не успел — мы уже приближались к базе и навстречу высыпала добрая половина отряда.
— Наши готовы, япь, — выпалил Гоша. — Свидетельские показания хоть щас дадут! Полирнём, разровняем и отпафосим!
— Статью накатали, шеф, — добавил Фот. — Видосов тоже разных запилили, но пока не выкладывали. Ждём отмашки.
— Показания пока не нужны, — окинул я их взглядом. — Со всем остальным сейчас разберёмся.
Из-за ворот вылетела Орина. Подбежав, притормозила, окинув меня внимательным взглядом. После схватки в особняке, рубашка с пиджаком превратились в лохмотья — корпус я обмотал большим пледом, купленным по дороге сюда. Единственное, что нашлось в магазине, около которого мы остановились.
Правда, прикрывал он далеко не всё. А регенерация убирала последствия ран далеко не сразу. Не знаю, как это работало, но шрамы оставались до суток. Да, выглядели застарелыми и это позволило легко убедить инспектора, что получены они совсем давно. Но свенгу так легко было вокруг пальца не обвести — она точно знала все отметины на моём теле. Включая те, которые я и сам не мог рассмотреть без помощи зеркала.