Страница 44 из 53
А образование или самообразование здесь играло большую роль, грамотных офицеров старались продвигать, особенно это касалось, когда происходила война, там уж не до выслуги ценза, тут главное результат, по нему и судили.
Три первых ознакомительных дня показали довольно не плохие результаты у экипажа, его хорошую обучаемость. Единственно слабое место было то, что те, кто должен был их учить посредственно разбирались в этих вопросах. Нет, непосредственно на своих местах офицеры имели знания, но как я уже говорил посредственные.
- Придёт зима, сделаю всё, чтобы они обратили своё пристальное внимание на учёбу, - подумалось мне, - чуть позже составлю список необходимой литературы чуть более, расширенный, и с учётом того, что изучают кадеты (каде́т от фр. cadet - «младший»). Чуть позже уточню у деда, что изучают кадеты и какие они сдают экзамены.
Пять дней недели до субботы пролетели для меня довольно быстро, в основном я проводил занятия с экипажем, заставляя вникать матросов и унтер-офицеров, а заодно и остальных мичманов Павловского и барона Юрьева во все тонкости оборудования и вооружения эсминца. К тому же до конца недели добился того, чтобы по непонятным вопросам ко мне обращались на прямую все унтер-офицеры и кондукторы. Так как рассказывал я с интересом, и огоньком, то и интерес проявили и остальные мичманы. Уж они-то понимали, что у них со временем будет карьерный рост, даже в мирное время и тут знания им не помешают, а будут только плюсом в их дальнейшем продвижении.
Более близкие отношения у меня сложились, так уж получилось, только с Павловским и Юрьевым.
Судовой врач, надворный советник Герцог Константин Павлович, как только получил всё необходимое для своей работы на борт эсминца, и уяснил у меня, где он будет действовать, и кто ему будет помогать, потерял интерес к происходящему на борту эсминца. Большее время проводил на яхте совместно и её капитаном Майетом, разве что за исключением времени, когда нужно было его присутствие как врача. Кстати он с моего молчаливого одобрения взял и на своё обслуживание и экипаж яхты «Принцесса», если появлялась такая необходимость, пока та стояла рядом.
Подпоручика Кольцова интересовали исключительно только его машинные отделения и кочегарки, их качественная робота. Ко мне он обращался с периодичностью, когда возникала такая потребность.
Егор практически всегда находился около меня, выполняя мои поручения или на яхте, или на эсминце. На эсминце он так же хорошо влился в экипаж, всё схватывая на лету, имея хорошую память, добродушный, покладистый характер, выполняя все роботы, которые ему доверяли, при этом проявляя рвение, как подметил боцман эсминца Седых.
- Хороший получиться из него юнга, - заметил мне, как-то глядя на помогающего матросам Егора Куприян Семёнович, - ему бы на офицера экзамены со временем сдать. При этом смотря на меня, Егор пришёлся ему, по всей видимости, по душе, и он с первого дня взял над ним шефство, как только тот появлялся на эсминце.
- Подрастёт, будет иметь желание, посмотрим, - согласился я с Седых, - вы его Куприян Семёнович пока учите, время у него есть.
К тому же я естественно пригласил на свой праздник и мичманов барона Юрьева и Павловского, сказав, что в воскресенье с утра пришлю за ними свой фаэтон, те такому положению были только рады, особенно Юрьев. Старшим на эсминце в воскресенье оставался подпоручик Кольцов. Капитан яхты «Принцесса» Майет, так же приглашённый на воскресенье собирался приехать вместе с мичманами в воскресенье.
Деда за эту неделю я не видел, может он и бывал на верфи и решал текущие вопросы, но я об этом ничего не знал. Его компаньоны так же были загружены работой по максимуму. Несколько раз за обеденным столом я общался только с Невинским Михаилом Генриховичем, которого оставили на верфи для присмотра за постройкой закрытого стапеля, его старались ввести в строй ещё до наступления холодов. Барон Винк и Волоцкий с его слов уехали на производства клана расположенные как вокруг самого Санкт-Павелбурга, так и расположенные чуть дальше, где решали вопросы увеличения выпуска продукции для верфи деда, и определения объёма поставки на ближайшее время.
- Хотим закрыть как можно больше заказов за зимний период, - сообщил Михаил Генрихович, - это касается в первую очередь заказов империи, так и постараемся выполнить большинство заказов на яхты, это к весне развяжет нам руки, по договорным обязательствам.
Всё это он сообщил мне, когда я проводил его во вторник до трапа яхты после обеда.
Уже уходя, он, как будто вспомнив, сообщил мне, - нами компаньонами верфи, принято решение именовать тип яхт по головной яхте – «Принцесса». А все эсминцы вашего проекта – тип «Везучий».
К тому же забыл упомянуть, что во вторник после обеда весь офицерский состав эсминца, за исключением, конечно же, судового врача Герцога, посетил как я и обещал, строящийся по моему проекту миноносец.
Хотя по большему счёту, смотреть там пока, было ещё не чего. Миноносец был заложен только недавно, хотя на месте его постройки в закрытом стапеле ежедневно трудились порядка ста человек, четыре-пять бригад по составу. Хотя уже и так было видно, что миноносец будет длиннее, чем эсминец, как впрочем, я и говорил до этого.
Сам я уехал с верфи, как и обещал родным в субботу утром, чтобы подготовиться к завтрашнему мероприятию, в честь меня родимого.
Уже по прибытию в особняк родителей, пока не забыл, предупредил нашего дворецкого Савелия Лукича, который меня встречал, чтобы он проконтролировал отправку в воскресенье утром моего транспортного средства за мичманами и капитаном «Принцессы» Майетом. Сам я завтра, ехать куда-либо, не собирался.
После моего приезда вокруг меня закрутился целый хоровод портных, сапожников. Только до обеда я примерял на себя костюмы, показывая их в первую очередь мама́, так как окончательный выбор моего костюма оставался за ней. Папа́ же после получаса сидения в кресле в гостиной с бокалом вина, удалился к себе в кабинет, как всегда нашёл себе работу на дому, оставив выбор костюма за мама́. Появился же папа́,только перед обедом, когда я в последнюю очередь примерял морскую форму мичмана, показывая как она сидит на мне родителям. Родители остались довольны как пошитой формой, так и тем, как она на мне сидит, причём оба, что бывало редко.
Причём форма была пошита в двух экземплярах, как летняя, так и зимняя. Тут уж распорядился я сам, сказав, что один комплект будет на эсминце, а второй подменный на яхте, на всякий случай.
Папа́ кстати на примерку формы пришёл не с пустыми руками, а принёс к парадной форме положенный кортик, отделанный согласно флотских требований, не позолотой, а золотом, как заявил довольный папа́. Я знал, что именно так и делали, вручая кортик в богатых кланах, отделывая его золотом.
После обеда я посетил своих сестёр заскочив к ним буквально на десяток минут, те конечно же обрадовались брату, тут же облепив меня с двух сторон. Уже в конце своего посещения я, попросив их приготовить на завтрашний вечер с два десятка китайских фонариков, чтобы запустить их уже вечером в воскресенье, сказав, что для этого выделяю в их распоряжение Егора и его брата. Те только довольно кивнули, тут же посмотрев на стоящего у двери Егора, понял ли он указание их брата. Егор тут же подтвердил, что с братом сделают за вечер два десятка как я и прошу. Тем более, что для этого всё уже приготовлено нашим запасливым дворецким Савелием Лукачем, он же и выдавал всё по мере необходимости, было бы указание.
Почему я так решил с китайскими фонариками, я и сам не понял, просто внутренне решил, что так надо.