Защитник

Боулдер кивнул.

У нас было еще много интересных бесед, он был на удивление хорошо осведомлен о мире. Но, к сожалению, его представление о Родине было искаженным. Он путал нашу доброту с угнетением и принимал кротость наших мужчин за покорность женщинам.

Бывали моменты, когда я чуть не повышала на него голос. Например, когда он настаивал на том, что женщинам необходима защита, потому что мы хрупкие и уступаем по силе мужчинам. Хотя я подозревала, что он не стал бы жаловаться на меня за неправомерное использование формулировок, я была решительно настроена не опускаться до его уровня и не использовать грубые выражения, которые были оскорбительны и запрещены, но у меня в голове пронеслось несколько неприемлемых фраз, когда мы обсуждали их образ жизни, отличающийся от нашего.

С тех пор как я приехала сюда, я несколько раз испытывала страх. Особенно в первый день, когда Боулдер впервые запер меня и вскоре после этого ворвался в комнату вместе с Ханом и Магни. Даже один гигант их размера выглядел довольно устрашающе, а уж от вида их троих, пристально уставившихся на меня одновременно, я чуть не намочила штаны.

Магни был самым высоким из троих, и это пугало меня больше всего. В отличие от Хана и Боулдера его длинные волосы были стянутыми резинкой; вероятно, чтобы демонстрировать татуировку на шее. Как по мне, это было ужасно, он походил на доисторического викинга. К тому же мне казалось странным, что Магни и Хан были братьями, потому что Магни был темно-русым с голубыми глазами, а Хан — его полной противоположностью. Волосы у Хана были черные как смоль, глаза темно-карие, а кожа либо загорелая, либо смуглая от природы. Я решила, что «брат» — это почетный титул, потому что, кроме того, что они оба были высокими и сильными, у них не было никакого сходства во внешности.

Но не только Магни меня пугал. Когда наступала ночь, Боулдер баррикадировал дверь, придвигая к ней диван, и практически запирая меня наедине с собой. Мое сердце колотилось в груди, как дятел, я боялась, что он воспользуется ситуацией, и думала лишь о том, как защитить себя, если он это сделает. Честно говоря, я почти не спала в первую ночь, но, к моему облегчению, он держался на расстоянии и ни разу не прикоснулся ко мне.

Я все время просила о встрече с Лаурой, женщиной, которую, по словам Хана, защищал Магни. Но, по какой-то причине, мы не могли с ней познакомиться. У меня возникло подозрение, что мужчины находили отговорки лишь бы помешать нашей с ней встрече, чем безумно меня раздражали, поскольку я хотела задать ей вопросы и услышать, как она пережила церемонию, на которой выбрала Магни в качестве своего защитника.

На второе утро Боулдер согласился показать мне участок, где должны были проводиться раскопки. Мы вышли еще до восхода солнца, чтобы избежать встречи с людьми. И так же, как в тот день, когда он вез меня от границы, он управлял беспилотником сам. Я была уверена, что десятиминутная поездка в его гибриде, как он называл беспилотник, заняла бы гораздо больше времени в одном из автоматически управляемых дронов, которыми я привыкла пользоваться дома.

Когда мы добрались до места назначения, там было все, о чем я мечтала. Как ребенок в парке развлечений, я хотела взять свои инструменты и сразу приступить к делу, но Боулдер настоял на коротком визите, поэтому через час мы вернулись в поместье сопровождаемые ранними лучами утреннего солнца.

— Завтра ты сможешь весь день провести снаружи, — заверил он меня, и был прав.

На третий день начались Игры, мне сказали, что они проходят одновременно во всех городах Северных земель. Меня расстраивало то, что это было необходимо и что я не могла просто выбрать себе телохранителя без всей этой ненужной ерунды.

Хан взволнованно сообщил мне, как он рад, что ему выпал шанс провести турнир и что прошло уже много лет с тех пор, как проводился последний турнир в этом регионе.

— Это полезно для укрепления боевого духа людей, — заверил он меня.

— Не понимаю, зачем кому-то столько хлопот, ради того, чтобы стать телохранителем, — ответила я. — Не лучше, если бы мужчины прекратили борьбу и просто позволили мне выполнить свою работу? Чем скорее я с ней разберусь, тем скорее мы получим ответы, и я смогу вернуться домой.

— В теории звучит неплохо, но в реальной жизни все происходит иначе, — заявил Хан, закончив на этом наш разговор.

От первого боя, свидетелем которого я стала, меня чуть не стошнило. Это походило на средневековые времена, когда двое мужчин выходили на арену без рубашек и дрались так, словно от этого зависела их жизнь.

Я стояла на балконе Серого особняка с Боулдером по правую руку, Ханом, стоящим передо мной, и Магни слева от меня. Я была словно в клетке и должна была выглядывать из-за спины Хана, чтобы что-то разглядеть. В чудесном парке был амфитеатр, очень похожий на римский Колизей, и он был так искусно спроектирован, что для публики поместье создавало фон, а с большого балкона, на котором мы стояли, открывался прекрасный вид на представление.

Я насчитала тысячу двести мест, и все они были заняты, но еще больше мужчин прогуливались по парку или пытались попасть внутрь.

Хан, Магни и Боулдер что-то обсуждали, когда на арену вышли два свирепого вида самца, и публика зааплодировала.

Все произошло невероятно быстро, один из мужчин напал на другого, и началась драка. Потрясенная такой жестокостью, я громко вскрикнула, но рев накачанных самцов заглушил мой крик.

В ужасе я посмотрела на Боулдера. Его глаза были прикованы к поединку и блестели от возбуждения. Магни громко крикнул «Да, черт возьми!», а Хан расхохотался.

— Вы должны остановить это, — взмолилась я и потянула Хана за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом.

— Что ты сказала? — смеясь, произнес он.

— Кто-нибудь может пострадать, вы должны остановить это, — продолжила умолять я.

Он пренебрежительно отмахнулся от меня.

— Потрясающе. Посмотри, какие они воодушевленные. Посмотри на зрителей. Я скучал по этому приливу возбуждения; думаю, мы все скучали. — Хан ухмыльнулся, ткнув брата локтем в бок. — Мы должны проводить такие Игры почаще.

Магни кивнул, но не отвел глаз от драки.

Я не могла смотреть, когда один из мужчин повалил другого на землю и придавил коленом горло.

Даже с такого расстояния было видно, что человек на земле умирал. Его глаза были широко раскрыты, лицо побагровело, как спелая вишня, он не мог дышать. Когда он захлопал рукой по земле и нападавший с него слез, с трибун раздалось громкое «буууу».

— Почему они так шумят? — спросила я.

Боулдер посмотрел на меня с высоты своего роста.

— Потому что он сдался.

— У него не было выбора. Тот человек его убивал, — запротестовала я.

— Выбор есть всегда, — сухо заметил Магни.

— Не понимаю.

— Он мог не выбирать поражение.

— И умереть? — переспросила я, не веря своим ушам, но мужчины лишь пожали плечами.

— Боулдер! — воскликнула я и положила руку ему на плечо.

Он опустил взгляд на мою руку и снова заглянул мне в глаза.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты дрался!

Все трое переключили свое внимание на меня.

— Почему? — спросил Боулдер, черты его лица ожесточились.

— Ты можешь пострадать, а я не хочу, чтобы из-за меня кто-то истек кровью или, что еще хуже, был убит. Как я смогу жить, если ты умрешь?

Мужчины переглянулись, а затем Боулдер затащил меня в комнату, где было легче разговаривать.

— Послушай, ты не понимаешь. Дело ведь не только в тебе.

— Не только во мне?

— Нет, нас всю жизнь учили сражаться, и это наш шанс занять более высокое положение в обществе. Мы боремся за престиж, за власть, за честь.