Страница 2 из 4
Все мои мысли были о нем, об Андрее Сеергеевиче: о том, как он улыбался, как говорил, о том, как под черной водолазкой играли его выразительные мышцы. Впервые мне захотелось потрогать их, прочувствовать пальцами крепкое мужское тело и вдохнуть его запах. А в том, что он пах чудесно и по-сумасшедшему, я даже не сомневалась.
— Елена?
Услышав голос, я оторвала взгляд от монитора и ощутила пятой точкой, как кресло растворяется, уплывает из-под меня куда-то, а я будто проваливаюсь в его мягкость.
Облокотившись о косяк дверного проема, ОН смотрел на меня с интересом, но, стоило нашим глазам встретиться, тут же нахмурился.
— Увидели в экране что-то занимательное? — Андрей Сергеевич покосился на прикушенную мною губу. Стоял он так, будто был недоволен моей работой, будто застал меня на месте ужасного преступления.
Я потеряла дар речи. Он подошел ближе и взглянул в открытую мной на компьютере вкладку. А я все сидела и не шевелилась. Пах он, действительно, умопомрачительно. Кедр? Нотки цитруса? Дерево? В его запахе было что-то такое, от чего женщины готовы были броситься в безрассудство. Я-то уж точно…
— Статья? — повернув голову в мою сторону, он выглядел действительно удивленным. Настолько, что даже присел на край моего рабочего столика.— Значит, о вас говорят правду. Работа приносит вам максимум удовольствия.
Почему-то от него это звучало так странно, так пошло и так… плохо!
Он протянул руку к моему лицу. Чем ближе она приближалась, тем шире я раскрывала глаза. А когда он подхватил мой подбородок и чуть надавил пальцем, моя губа выскользнула из плена зубов.
— Продолжайте работать, — как ни в чем не бывало, заявил мой директор. — Пишите статью. Я ценю тех, кто трудится, а не зависает в «ютубе».
Он вышел, а я дышала так часто, как будто приседала в ускоренном темпе последние минут десять. И уже на следующий день я летела на работу, лишь бы вновь увидеть ЕГО… И, возможно, ощутить снова его пальцы на подбородке.
Но Андрей Сергеевич вел себя холодно и отстраненно. Делал выговоры тем, кто регулярно опаздывал, уединяясь с ними в своем кабинете, грозился штрафами и увольнением. Когда его строгий голос разносился по офису, сотрудники от страха вжимали шеи в плечи до возможного максимума.
А меня для него словно и не было… Правда, на совещаниях и планерках он все же ставил меня в пример всем коллегам. Но в целом, я будто не существовала: он здоровался со мной всегда коротко, еще короче прощался. И ничего больше не происходило. А мне так хотелось его внимания!
А тут, однажды, когда я задержалась на работе, я увидела как Верочка щебетала с директором. Она сидела на краю стола в его кабинете, расстегнув полностью свою яркую блузочку, и он улыбался ей и слушал внимательно, высоко подняв брови. Словно услышал что-то заманчивое… И смотрел на нее как на женщину, а не сотрудницу. На ее алые губы, на упругую грудь-троечку. И рука Андрея Сергеевича скользнула по колену Верочки, подцепив край кожаной юбки…
Я не смогла этого выдержать! Развернувшись, я шагнула к лифту. А дома залила всю подушку слезами.
— Маркус, — гладила я любимого котика. — Как же мне паршиво! Только ты меня понимаешь! Никому не нужны хорошие девочки. Настоящим мужчинам нравятся очень плохие.
Проснувшись в обед, я выпила кофе с молоком и бутербродом. С трудом расчесала спутавшиеся за ночь волосы. А потом, воспользовавшись выходным, отправилась по магазинам.
Верочка, сверкавшая кружевным лифчиком на столе генерального директора, его рука на ее колене, его жаркое и многообещающее «выпорю», его теплые пальцы на моем подбородке…
В понедельник я приехала ровно в восемь. Пока поднималась на четвертый этаж, время тикало, шло вперед, оно было не в мою пользу. Но на это я и рассчитывала.
— Елена! Ко мне зайдите-ка, — строгим тоном Андрей Сергеевич выстрелил в спину, когда я открыла дверь своего кабинета.
Оставив сумку на стуле, я нервно натянула рукава нового синего платья аж до середины пальцев. Выдохнув, засеменила за Андреем Сергеевичем, поправляя прическу.
— У вас какой-то праздник? — открывая дверь, он пропустил меня внутрь. — Присаживайтесь.
— Нет. А что?
— Я привык к вашей косе, а сегодня вы распустили волосы… И в целом, выглядите иначе, Елена. Нарядно…
Я села за стол, пытаясь поправить свое короткое платье. Он опустился в кресло напротив.
— Андрей Сер… — хотела было оправдаться и за опоздание, и за столь смелую и неуместную для офиса одежду с дурацким вырезом.
— Просто Андрей, Елена. Давайте без отчества. У вас все хорошо?
— Вполне. А почему вы спрашиваете?
— Вы опоздали сегодня, а всегда приезжаете раньше. На вас это не похоже. Может быть, вы плохо себя чувствуете? Или что-то… случилось в вашей жизни?
Он заглядывал прямо в душу. И казался таким вежливым и заботливым. Несмотря на сквозивший в его интонации холодок, Андрей показался мне чутким. И мягким?..
А я так хотела, чтобы он перегнул меня через колено и выпорол! Уже месяц я засыпала лишь с этой мыслью, но меня опередила красавица Верочка! И ощутить еще раз его прикосновение мне совсем не светило…
А ведь сегодня я нарочно шла на работу медленно, специально купила это вульгарное платье, не скрывающее коленок… даже губы накрасила. А до меня Андрею по-прежнему не было никакого дела.
— Давайте сделаем так, — я прислушалась в надежде, что он скажет мне что-то очень плохое, — если это вам нужно, езжайте домой. Редакция не умрет, если вы нас сегодня покинете…
Я еле буркнула нечто похожее на «все хорошо» и ушла к себе в унылую комнатку. Оказавшись в кабинете, закрылась и разревелась.
— Ну, как же? А платье, колени открытые? А прическа новая? — стирая помаду с губ, я все хныкала. — А наказать меня?
…Неделя подходила к концу, а моя соперница все не появлялась на работе. Видимо, Верочке с Андреем было так хорошо, что она взяла отпуск и вечерами ждала гендиректора в соблазнительном пеньюарчике у себя дома… А я была все такой же незаметной, очень невзрачной маленькой серой мышью… Зато по-прежнему хвалили мои статьи на «линейках», ведь они были такими хорошими!
И вот, вместо Верочки в конце месяца появилась Любочка. В кожаном комбинезончике, с нарощенными ресничками и вырезом постыдней некуда. Очередная красавица. На фоне которой меркнут заметно прихорошившиеся Елены Антоновны. А после того, как на собрании всем сотрудникам представили Любовь Дмитриевну, подошла моя очередь.
— Какое виноделие? — я хлопала глазами, не понимая, какую статью задолжала Андрею Сергеевичу. — Но вы же мне ее не давали. Я точно помню, что не было такого задания. Как же это?
— Очень плохо, Елена, — раздалось по конференц-залу раскатом грома. — Очень плохо.
Все коллеги смотрели на меня с удивлением, и обвинение легко читалось во взглядах присутствующих. Но я же… Не было никакого виноделия! Что же я, совсем запамятовала?
После совещания я набрала в кулере полный стаканчик холодной воды. Смочив горло, быстрым шагом чуть ли не побежала за генеральным директором.
Я хотела получить разъяснения. Увидеть запись, что статья вписана напротив моего имени, увидеть хоть какие-то доказательства.
Присев в кресло, я поставила стаканчик на стол. Ждала, когда он сверит данные в своем компьютере. Меня трясло, ведь за всю мою жизнь такого еще никогда не было!
— Простите меня, — уставившись в монитор, произнес мой директор. — Виноделие в самом деле не ваше. Его должна была написать Вера Ивановна.
Я надула щеки, чтобы выдохнуть скопившийся в легких воздух. Меня распирало от возмущения. И больше всего я хотела услышать его извинения! И вообще, куда это на целый месяц запропастилась Верочка?