Страница 45 из 50
Нечто похожее у меня было, когда я застала бывшего за изменой. Тогда боль вспыхнула настолько остро и мучительно, что полностью меня ослепила.
Теперь все словно повторяется.
Хуже. Острее.
Тогда казалось, ну что может быть хуже измены?
Сейчас становится до боли понятно: всегда может стать хуже. Есть вещи, которые нельзя не переписать, не поменять.
Смерть.
После нее точно ничего нельзя вернуть назад.
Меня охватывает настолько оглушительная боль, что ощущение, будто все мое тело буквально парализует. И реальность точно раскалывается.
Часть меня здесь. Обнимает дочь. Целует. Гладит по спине. Прижимает крепче. И наконец отвечает на вызов разрывающегося от звонков телефона.
А часть просто наблюдает. Будто смотрит на все это со стороны.
Пугающее чувство.
— Да, — выдаю сипло, едва двигаю ногами.
— Вера? — звучит незнакомый мужской голос, а дальше ко мне обращаются уже по фамилии.
— Да, — повторяю глухо.
— Ваш бывший муж сейчас в реанимации, — следует дальше. — В тяжелом состоянии. Вы могли бы приехать? Центральная больница. Внизу вас встретят. Когда вы сможете…
— Подождите, — бормочу сдавленно. — В реанимации?
— Да, в него стреляли.
— Но по телевизору, — замолкаю, потому что горло сдавливает. — Там сказали… я… Эмир жив?
— Прошу вас об этом не распространяться, — слышится в динамике. — Эти поганые журналюги уже все на свой лад выкрутили. Им лишь бы побольше сенсаций. Жареных фактов.
— Эмир жив? — повторяю нервно. — Пожалуйста, скажите.
— Да, но врачи пока не могут дать гарантий. Идет операция. Прошу вас никому не рассказывать об этом. Просто приезжайте в клинику.
— Хорошо, — отвечаю поспешно. — Конечно, я буду.
Закончив разговор, смотрю на Ксюшу. Она замирает, в ее заплаканных глазах вспыхивает надежда.
— Папа, — выдает сдавленно.
— Жив, — говорю. — В реанимации. Сейчас вызову няню. Она посидит с Кирюшей. А мы в больницу поедем.
— Мам, это все, — дочка осекается. — Кто мог в него стрелять? Не понимаю. Как такое вообще могло произойти?
— Не знаю, доча. Сейчас главное, чтобы он выкарабкался.
— Что врачи говорят? Это врач тебе звонил?
Невольно смотрю на телефон.
Понятия не имею с кем именно говорила. Но похоже, не с врачом.
Ладно, скоро все выясним.
Дорога до клиники пролетает будто в тумане. Мы с Ксюшей держимся вместе. И я как могу, стараюсь дочку приободрить. Хотя меня саму колотит и трясет. Но я очень стараюсь не подавать вида.
Надо держаться.
Если я расклеюсь, то что дальше?
Просто не верится, будто такое в принципе могло произойти. Стрельба. Утром. Посреди города. Эмира ранили. Он в реанимации.
Звучит как полный бред. Абсурдно. Однако это правда. В мыслях творится полный раздрай.
А дальше нас и вовсе встречает следователь.
— Здравствуйте, — говорит этот человек. — Я занимаюсь расследованием по делу вашего мужа. У нас есть все основания полагать, что это была попытка заказного убийства.
— Эмир, — вырывается у меня. — Могу я увидеть его?
— Полагаю, это вам лучше обсудить с врачом.
— Хорошо, тогда…
— Операция еще идет, — замечает он. — Позже.
— Так долго идет операция? — выпаливает Ксюша. — Почему?
— Ранения серьезные, — отвечает следователь. — Он чудом выжил. Врачи практически вытаскивают его с того света. Вам придется подождать. Не думаю, что сегодня будут разрешены посещения.
Теперь время тянется мучительно медленно.
Мой взгляд то и дело соскальзывает на часы.
А следователь задает один вопрос за другим.
— У вашего бывшего мужа были враги?
— Наверное, — выдаю рассеянно. — Он же серьезный бизнесмен. Эмир сам говорил, что в его деле без врагов не обойтись.
— Вам на ум приходят какие-нибудь имена? Кто мог желать ему зла?
— Не знаю. Мы давно развелись.
— Ну тогда раньше. С кем у него были конфликты?
— А я никогда не интересовалась его работой до такой степени. Мы это, — начинаю и замолкаю. — Такое мы не обсуждали.
— Слышал, у вас завязалась судебная тяжба.
Перевожу взгляд с часов на следователя.
— Да, но…
— Таиров собирался вам все отдать.
— Послушайте. Какое это имеет значение?
— Возможно, это не понравилось кому-то, кто был к нему приближен. Одному из его бизнес-партнеров.
— Не знаю.
— Вера, подумайте. Возможно, вы дадите нам след.
— Да какой след я могу…
Запинаюсь, потому что сознание будто вспышкой озаряет в этот самый момент. Ослепительной, яркой.
— Пылаев, — сглатываю. — В последнее время у него начался серьезный конфликт с Петром Пылаевым. Но кажется, Эмир все решил. Во всяком случае, именно так он сказал мне в нашу последнюю встречу.
Это все кажется каким-то горячечным сном. Фантазией воспаленного разума. Не представляю своего бывшего начальника в роли убийцы.
Но вообще…
— У них давно был конфликт, — добавляю. — Однако прежде все было не настолько остро, как сейчас.
— Еще кто-нибудь приходит на ум?
— Кузнецов, — вылетает у меня непроизвольно.
Сначала говорю, потом думаю. И сперва пытаюсь отмахнуться от этой идеи, но потом перед глазами встает встреча Кузнецова и Пылаева.
Эти двое могли действовать вместе.
Но заказать убийство? Нет, не могу в это поверить. Не хочу в такое верить. Попросту отказываюсь.
Только меня никто не спрашивает. Есть реальность. Есть факты.
— Мы все проверим, — замечает следователь.
— Кузнецов, — говорю. — Он же из ваших структур.
— Знаю, — отвечает невозмутимо. — Его фамилия уже у меня в списке. Необходимо изучить.
— Значит, вы не исключаете…
— Круг подозреваемых широкий. Потому будет лучше, если до того, как мы прольем свет на личность заказчика, реальное состояние Таирова останется секретом для общественности. Выгоднее, если все посчитают его погибшим.
После разговора с врачом, который наконец выходит из операционной, мне становится ясно, что жизнь Эмира сейчас буквально находится на грани.
— Нам остается только ждать и надеяться, — произносит доктор. — Мы уже сделали все, что могли. Теперь дело за Эмиром.
— Но вы можете дать хотя бы примерный прогноз? — спрашиваю тихо. — Как он?
— Увы, на данный момент, ничего нельзя обещать.
Остаток разговора уже толком не воспринимаю. В голове все как-то смешивается, перепутывается.
— Мама, пожалуйста, скажи мне, что все будет хорошо, — говорит Ксюша, глядя на меня.
— Все будет хорошо, доченька, — отвечаю. — Твой папа сильный. Крепкий. Он справится. Должен справиться. Я в него верю.
Говорю все это, а сама понимаю, что на самом деле понятия не имею, как все будет разворачиваться дальше.
+++
Еще недавно мне казалось, что мои чувства к Эмиру давно погибли. В тот день, когда узнала правду про измену.
Однако теперь, когда бывший муж оказывается на краю гибели, становится понятно, насколько сильно я в самой себе ошиблась.
Что-то и правда оборвалось. Осталось далеко в прошлом. Но многое все равно сохранилось. И теперь, под натиском обстоятельств буря эмоций вырвалась на поверхность.
Такая буря, которой совсем не ждала.
Нет, конечно, мы с Таировым никогда не будем вместе. В одну реку нельзя войти дважды. Между нами все кончено.
Но… ночами я молюсь за него. И в больнице тоже. И просыпаясь утром, первая моя мысль — только бы все было хорошо.
Пусть он живет. Пусть идет на поправку.
Эмир мой близкий человек. Он отец моих детей. И как бы не складывались наши отношения, зла ему совсем не хочу.