Отверженный

Мы шли пешком, Макс, так назвался мой новый знакомец, тянул быка за уздечку и тот послушно плёлся по ровной долине, повсеместно утыканной небольшими перелесками и отдельными стоящими великанами – гигантскими платанами и каштанами. Погода располагала, а планов особых ни у кого не было. Вообще жизнь в этом мире не предполагала каких-то титанических свершений. Можно было просто жить и самосовершенствоваться, чем не рай?

–Слушай, Васёк, а зачем ты дак далеко забираешься от города?– всё не унимался Макс,– тут же людей вообще нет, чем тут заниматься-то будешь?

–Понимаешь, тут такое дело,– я решил не скрывать затеи, ведь реклама мне была сейчас нужна, а я не сомневался, что болтливый парнишка, а в реальности ему не было и двадцати лет, разболтает про мою затею всем на свете,– я бизнес свой затеял.

–Бизнес?– удивился мой собеседник,– А на хрена тебе тут бизнес? Тут ведь даже денег нет, голова твоя садовая!

–Денег нет, а на продукты и другие товары меняться можно,– я чётка указал на свою точку зрения,– к тому же от моей затеи вонь будет несусветная, людям не понравится.

–А чего за бизнес-то?– Макс явно заинтересовался,– шишки собирать или на оленей силки ставить?

–Не, это всё мелко,– я сделал умное лицо,– я услуги оказывать буду.

–Какие?– Парень аж остановился от удивления,– ты чего, этого что ли?

–Чего этого?– теперь я не понял о чём он говорит,– коптильню я сделать хочу, дубина ты не образованная!

–Чего это не образованная?– удивился опять Макс,– у нас в селе школа была, я туда даже ходил!

–И? Чего ты там делал?– хмыкнул я,– Чему научился?

Историю Макса знал весь город, и все потихонечку его жалели, и радовались, что ему удалось попасть в этот мир, как бы в знак его страданий на Земле. Макс был обычным деревенским дурачком. Не то, чтобы совсем даун, а заторможенный в развитии, плохо разговаривал, да и в обществе адаптирован особо не был. Это не потому, что болезнь какая-то поразила его головушку, а потому, что заниматься с ним было некому. Мать его умерла через год после родов, папаша, скотник, был занят постоянно с коровами, и заниматься мальцом у него времени не было, так как домой приходил уже в жопу пьяный и падал, порой прямо около порога. Эта дурная привычка его и сгубила. Как-то раз он упал у порога, только в дом зайти не успел. А дело было зимой, поэтому папка нашего Максика заснул раз и на всегда. Сироту все жалели, кто как мог, поэтому с голоду умереть не дали, но особо заниматься никто так не стал. Да и поздно уже было. Бабка, которая обнаружилась после смерти папаши, исправно ухаживала за мальцом, то есть кормила его, одевала, стирала, отсылала в школу, но на этом всё. После того, как Макс в пятый раз остался в первом классе, учителя в школе махнули на него рукой – не хулиганит, да и ладно.

В школе Макс научился помогать местному трудовику, заодно составлял ему компанию за бутылочкой, помогал уборщице, за это она не выгоняла его из школы, когда он вместо занятий шатался по коридорам, помогал кухарке, и за это она его подкармливала, и даже иногда разрешала заночевать в каптёрке. В общем он как-то жил, не задумываясь в своей детской наивности о будущем, и вот однажды н вырос. Учителя тайком ставили ему отметки в журнале, переводили его из класса в класс, так что аттестат о неполном среднем образовании, чего уже достаточно для устройства на самую завалящую работу вполне хватало. Обычно такой аттестат получают в четырнадцать лет, но Макс получил его в неполные девятнадцать. Армия ему по понятным причинам не грозила, и он продолжал жить жизнью деревенского дурачка, что его вполне устраивало.

Всё поменялось, когда в школу пришла новенькая учительница. Сразу после университета, двадцатиоднолетняя нимфетка, на которую заглядывались все, коме не лень. Не стал исключением и Максик. Он не был красавцем, не в кого ему было, да и тонкости воспитания сделали его худым, ссутуленным, смешно косолапящим, и в оспинах от не леченой ветрянки. В довершение картины – кривые и не ухоженные зубы и совершенно непонятная речь. Но доказать этому наивному дурачку, что он не может претендовать на милую девочку, на которую пускало слюни половина села? Но он тихо любил, и ходил за ней как привязанный, часто ждал на улице, просто, чтобы утром поздороваться, и опять идти за любимой, молча сопровождая её. Всё закончилось очень печально. Как и в любом другом селе все парни выпивают, и как все выпившие парни – идут пленять своей неотразимостью первую красавицу на селе. А если красавица против – то и по мордахе милой может получить, ибо нефиг!

А наш глупенький Максик, который по обыкновению, тихой летней ночью ждал около дома любимой, когда она снова выйдет. И в эту самую ночь, к учительнице приехали гости – подвыпивший парень и пара его, тоже не трезвых друганов, которые стали требовать выйти неприступную девушку на улицу и прямо тут и сейчас решить все любовные претензии к ней. К сожалению, девушка была не робкого десятка, и цену себе знала, поэтому вышла и послала страждущих так далеко, насколько позволяла её филологически развитая фантазия. Подвыпивший претендент силу слова не оценил, и решил пойти на приступ, можно сказать на таран. Вот только откуда ни возьмись взялся наш дурачок, который вышел на перерез пьяному дурню, чтобы защитить свою любимую…

Парни были пьяны, злы и не обделены здоровьем. Ночь была тёплая, девушка красивая, а дурачок слабеньким. Люди из соседних домов сбежались только минут через тридцать, а всё это время несчастная девчушка тщетно пыталась вызвать городового, или позвать кого-то на помощь. Всё это время трое молодчиков методично и жестоко избивали Макса. Он оказался живуч, как кошка. Сознание не терял, и подыхать сразу не собирался. Жизнь заставила быть таким. Он умер только под утро, в местном фельдшерском пункте. Там нечем было ему помочь, только анальгином и добрым словом, но ему и этого было достаточно. Он ушёл тихо и с улыбкой, потому что его любимая была рядом. И яркий сгусток его души привлёк внимание тифлингов, которые пополняли запасы в стазис-контейнерах. Большой и яркий зелёный листок, в который в этом мире превратилась его душа, стал билетом на ферму. Знать он ничего не знал, но старался всем помочь, был добрым и отзывчивым ко всем. Его даже в шутку называли «Святой Макс», а он не понимал почему, но ему нравилось, что тут его не обижают, и даже нашлась красивая девушка, которая с удовольствием делила с ним постель. Так что да, Макс обрёл свой рай. И теперь он был гордым погонщиком огромного быка, который почему-то был очень привязан к бывшему дурачку.

И сейчас этот святой шёл рядом со мной только потому, что очень хотел мне помочь. Его историю я узнал от других людей, потом, а сейчас мне просто приятно было болтать с ним ни о чём.

–Может и не научился ни чему,– после долгой паузы изрёк Макс,– зато теперь печали меньше. Тут у меня всё есть: дом, работа, женщина, друзья. А кем я был там?

–Ладно, не вешай нос!– я слегка хлопнул макса по плечу,– о, смотри какое озеро! Давай сюда.

Озеро было не очень большим, скорее это даже не озеро, а большой пруд, питаемый родниками, и почти квадратное. Размер примерно полкилометра на полкилометра. Тут я смогу и рыбу найти, какую-нибудь, и воду для жизни, так что не пропаду. А насчёт дома я решил обратиться к местным каменотёсам, может быть они мне помогут с материалом? Потом сочтёмся, наверное. Но это будущее, сейчас нужно сгрузить мой будущий бизнес, и возвращаться в город. Нужно всё собрать, прежде чем перебраться сюда.

Глава третья. Бизнесмен..

Вернулся я часов через пять, и сразу вспомнил, что в печи стоит будущее произведение кулинарного искусства. Если не сгорело, конечно. Судя по запаху – ничего не сгорело, значит нужно проверить, как обстоит дело с моей затеей. Рыбаки до сих пор где-то таскали сети, поэтому мне ничего не мешало. Я аккуратно слил бульон из котла, который надо сказать оказался не таким уж и маленьким. От мяса ничего не осталось, а кости стали мягкими, что их можно было жевать. В процеженную жижу я мелко покрошил несколько клубней картохи и стал ждать, когда она сварится, предварительно проверив на солёность. Пока картошка варилась, я сбегал в ледник и притащил оттуда печень сома, которую я убрал, чтобы она не испортилась. Поэтому теперь я её промыл, мелко нарезал, и как только картоха стала мягкой, заправил свой рыбный суп печенью. Теперь ему осталось минут пять покипеть – и готово. Расстраивало то, что не было водочки, чтобы сдобрить уху, но по вкусу и так всё было просто великолепно. Я вытащил котёл из печи и оставил его остывать. Правда остыть уха не успела, потому что явились рыбаки.