Страница 7 из 79
Бедный амбициозный провинциальный парень явился в столицу с одним козырем: неотразимой внешностью. Не бог весть какая карта, но все же шанс... Скучающие богатенькие дамочки иногда обновляют коллекцию игрушек.
Адонис встал на дорожку, пройденную до него тысячей приезжих: сначала, как водится, честно искал работу. Был распространителем лечебной косметики, сидел на процентах, стоптал не одну пару подошв, бегая по поручениям, плавился на жаре и замерзал в зиму. Еле-еле сводил концы с концами, отказывая себе во всем, кроме самого необходимого, пока не понял: работа – кидалово. Выбросил осточертевшую лечебную косметику в ближайший мусорный бак и пристроился продавцом-консультантом в магазин оргтехники. Платили стабильно, иногда даже баловали премиальными, но инфляция съедала прибавку еще до того, как она попадала в руки.
Он жил в съемной однокомнатной конуре на окраине города вместе с тремя такими же озлобленными и амбициозными мальчиками родом из Зажопинска. В свободное время носился по всевозможным модельным агентствам, пытаясь продать единственное достояние: внешность. Парень он был фотогеничный, ничего не скажешь, но не оказалось в нем главного – изюминки, которая отличает одно красивое лицо от другого, делает запоминающимся. Разные фотографы, поработав с ним разок, повторные приглашения не присылали. Таких мальчиков в Москве было очень-очень много, «ведро на рубль», как выразился один художник с пьяной откровенностью.
Адонис пережил это с горькой готовностью. Жизнь в столице быстро отрезвляет романтическую душу, поэтому, когда ему предложили участвовать в съемках подпольной порнушки, долго не раздумывал. Только спросил у «режиссера»:
– Сколько?
– Тысячу баксов за обычный трах, три за групповуху, садо-мазо идут по пятерке, любовь к животным стоит еще дороже, – отозвался «режиссер», гоняя во рту жвачку. И тут же игриво поинтересовался: – Любишь животных?
Адониса передернуло от отвращения. Работа пахла проституцией, если уж называть вещи своими именами, но ему так обрыдло полуголодное существование в ободранной каморке! Поэтому он собрался с духом и произнес:
– Согласен на групповуху.
К его удивлению, «режиссер» и глазом не моргнул.
– Отлично. Давай номер телефона.
Адонис нацарапал на бумажке номер мобильника и робко поинтересовался:
– Долго ждать?
«Режиссер» захихикал:
– Не терпится, что ли? Лафа, а не работа! Трахаешься с красотками, да еще и баксы за это получаешь!
Дело было вовсе не в трахе, у Адониса кончались деньги, но этого он не произнес. «Режиссер» сменил тон на деловой:
– Кстати, пока не забыл. Сходи к венерологу, сдай кровь. Пусть сделают тест на ВИЧ, гепатит и сифилис. Учти, если справка будет поддельной, просто так от «крыши» не отмажешься. Кастрируют к чертовой матери. Понял?
Адонис кивнул. «Режиссер» еще раз оценивающе окинул его взглядом с головы до ног, одобрительно хмыкнул:
– Внешние данные ничего, – проинформировал он, будто Адонис и сам этого не знал. – Как с потенцией? Заводишься быстро или нужен стимулятор?
– Все нормально, – выдавил Адонис, сгорая от стыда. Тогда он еще не утратил этот анахронизм, излишний в рыночное время.
– Значит, через недельку свидимся, – закрыл тему «режиссер». – Давай топай к врачу. Без справки к съемкам не допущу.
Целый год Адонис проработал в порноиндустрии. Поначалу было стыдно и даже страшно, потом притерпелся. Привык раздеваться перед камерой,– привык совокупляться в присутствии посторонних людей, привык к постоянной смене партнерш. Потенция не подводила, денежки капали исправно. За год Адонис скопил денег на однокомнатную квартиру и с облегчением вздохнул: с «клубничкой» можно завязывать. Но тут грянуло очередное повышение тарифов, и цены на московскую недвижимость улетели в космос. Взбешенный парень потребовал удвоить ему гонорар, «режиссер» пожал плечами:
– Совсем обалдел? Тебе и так платят по высшей ставке!
– Я стою больше! – объявил Адонис, не сдаваясь.
– Серьезно? – удивился «режиссер». – Прости, не расслышал, как твоя фамилия? Бандерас?.. Николсон?.. Хопкинс?.. Подумаешь, звезда подпольного траха! Если недоволен – пошел вон. На твое место полно желающих.
Адонис психанул и «уволился». Первое время он ждал, что «режиссер» одумается и позовет его обратно, но так и не дождался.
Денежки таяли, как снег весной, потому что за этот год Адонис привык жить на широкую ногу. Снял приличную квартиру, обзавелся неплохой машиной, накупил модных шмоток, регулярно посещал фитнес-центр и личного косметолога... А как же иначе? Положение обязывает!
Время шло, телефон молчал, деньги кончались, а квартирная хозяйка в очередной раз повысила цену за жилье. «Что делать? – спрашивал себя Адонис ночами, лежа на мягком диване. – Возвратиться в магазин на нищенский оклад? Жить в однокомнатной конуре с тремя соседями?»
Это был честный выход, но «год грязных денег» развратил Адониса. Поэтому вместо магазина он пришел в стрип-клуб.
Менеджер скучающе, словно рабочую скотину, окинул соискателя привычным бесцеремонным взглядом и поинтересовался:
– Где работал до этого?
Адонис покрылся холодным потом, потому что боялся этого вопроса. Снимаясь в порнухе, он тщательно менял внешность: надевал парики, клеил усы и бородку, менял цвет глаз с помощью контактных линз. Вряд ли посетители клуба смогут узнать в нем героя-любовника «клубничных» хитов прошлого года. Но голос дрогнул:
– Я сотрудничал с модельными агентствами, снимался в рекламе.
– Значит, в нашем деле новичок?
Адонис кивнул и поторопился уточнить:
– Я все схватываю на лету!
– Ладно, рискнем, – решил менеджер. – Потусуйся в клубе, посмотри, как трудятся парни. Завтра вечером попробуешь сам. – Он повернулся, собираясь уйти.
– А зарплата? – спросил удивленный Адонис.
– Никаких зарплат! – бросил менеджер через плечо. – Что сунут в плавки – то твое. Минус двадцать процентов.
Адонис здорово струсил и даже подумал, не позвонить ли ему «режиссеру»? Но возвращаться, словно побитая собака, не хотелось. И он решил попробовать себя на новом поприще.
– О чем задумался?
Вопрос Гомера застал Адониса врасплох. Он вздрогнул:
– Да так... Пустяки.
– Чеши в Асаково, – велел Гомер, передавая ему салфетку с записанным адресом. – Там уже ждут. Пройдешь собеседование, но это пустяки, формальность. Считай, ты принят на работу.