Страница 60 из 79
Даже через столько лет Гомера пробрала ледяная дрожь при этом воспоминании. Один из участников будущей поездки в Бельгию неожиданно проговорился, что собирается стать «невозвращенцем». Писатель промучился всю ночь, лихорадочно соображая: стукнуть или нет? И стукнул опять-таки не по идейным соображениям, а из чувства самосохранения. Вдруг откровенный разговор – только часть плана по проверке самого Гомера, а болтун – точно такой же внештатный осведомитель, как и он. Не зря же человеку даны такие привилегии!
Он утвердился в этой мысли и сообщил о разговоре «куратору». В полной уверенности, что собеседнику ровным счетом ничего не грозит. Ну, в крайнем случае, не пустят в Бельгию, подумаешь, большая важность!
Однако все получилось по-другому. Откровенного собеседника сунули в психушку, накачали психотропными препаратами и превратили в «растение».
– О чем задумались? – спросил Одиссей.
Гомер очнулся, взглянул на него безумными глазами.
– Вы не имеете права...
Он запнулся. Сердце прошила раскаленная игла. Гомер схватился за грудь, не отрывая от Одиссея широко распахнутых глаз. Красивое лицо стало уходить в темноту. «Странно, – успел подумать Гомер, – до ночи еще далеко»...
Он рухнул в снег плашмя. Одиссей рванул к упавшему, перевернул на спину, достал из кармана бесполезный пузырек с валидолом. Из машины выпрыгнули дежурные парни в наушниках.
– Что случилось? – спросил один.
Одиссей стоял на коленях, пытаясь втолкнуть в рот Гомера спасительную таблетку.
– Вызывайте «скорую», кретины! – отчаянно крикнул Одиссей. – Старику плохо!
Но Гомеру уже не было плохо. Ему было хорошо. Широко открытые глаза смотрели в серое зимнее небо, сердце перестала грызть сверлящая боль. Рядом с ним валялась толстая денежная пачка, аккуратно перетянутая резинкой.
Одиссей встал, отряхнул с колен налипший снег и выругался сквозь зубы.