Первый день смерти

Достал из пакета несколько старых газет и расстелил их на столе.

– И не только газеты, – продолжал Севка.

На стол были водружены прозрачные одноразовые стаканчики. А за ними появились пластмассовые столовые приборы, упакованные в небольшой целлофановый пакет.

– Тарелок не было, – отчитался Севка. – Придется купить.

Дуня вздохнула, смиряясь с неизбежным. Перешагнула через узкую скамью, села рядом со мной. С сомнением осмотрела свои руки, снова вздохнула. Достала из кармана носовой платок, вытерла пальцы.

– Ладно, – сказала она. – Давайте позавтракаем, что ли.

– Вот это мудро! – одобрил Севка.

Сел напротив нас, принялся нарезать ветчину маленьким пластмассовым ножом. Ножик ходил ходуном, гнулся в разные стороны, но свою задачу выполнил: кусок ветчины оказался разделанным на большие неровные ломти.

Дуня схватила аппетитный ломоть и жадно откусила половину.

– Боже мой! – сказала она с набитым ртом. – Что это?

– Это, сударыня, натуральный продукт, – объяснил Севка. – Дуня, возьми хлеб. Уля, ешь, ешь!

Дуня вдруг прекратила жевать. Поглядела на Севку испуганными глазами, спросила:

– Сколько ты заплатил?

– Угадай!

Дуня обвела продуктовое изобилие все тем же испуганным взглядом.

– Двести долларов, – предположила она неуверенно.

– Шалишь.

– Триста!

– Пятьсот, – раскололся Севка.

Дуня растерялась самым жалким образом.

– Пятьсот долларов за завтрак? Ты с ума сошел!

– Рублей, рублей, – пояснил Севка.

Дуня снова осмотрела стол.

– Все это за пятьсот рублей?!

– Так точно.

Дуня молча покачала головой. Немного подумала и снова с жадностью набросилась на еду.

После завтрака наше настроение немного поднялось. Мы разлили молоко по стаканчикам и принялись смаковать удивительный вкус «натурального продукта».

– Как вы думаете, аптека здесь есть?

– Точно! – спохватился Севка. – О главном забыли! Ульяна, ты как? Совсем обезножела?

Я подняла штанину. Щиколотка не только опухла. Она налилась неприятным багровым цветом.

– Думаю, мне лучше полежать, – сказала я.

Севка перебрался на нашу сторону, осторожно дотронулся до опухоли.

– Больно?

Я невольно всхлипнула и вытерла нос.

– Я не от боли плачу. Мне неудобно быть... балластом.

– Прекрати, – велела Дуня. – Никогда больше не произноси этого слова! Слышишь? – Она вдруг обняла меня за шею и шепнула: – Прости. Это же я заставила тебя прыгнуть.

– Ты хотела, как лучше, – возразила я.

– Значит, не сердишься?

У меня словно камень с души свалился. Я боялась, что Дуня злится на меня за идиотскую неловкость!

– Все будет хорошо, – пообещал Севка вполголоса.

Я кивнула. Конечно, хорошо. Когда-нибудь. Где-нибудь. Где нас нет.