Страница 44 из 79
Я выронила бумажку и побежала наверх. Туда, где остался Ванька.
Ванька, которого я боялась увидеть...
Ванька, про которого Севка недавно сказал: «балласт»...
Это Севка во всем виноват. Если бы он не сказал, что Ванька для нас... обуза, тот был бы жив.
Я мчалась по лестнице, прыгая через ступеньки, а голоса нарастали, приближались, складывались в штормовую волну, которая готова была накрыть меня с головой.
Мимо пробежала молоденькая медсестра, икая от страха. Дверь в Ванькину палату была широко распахнута. Я добежала до нее и остановилась. На секунду приложила руку к сердцу, подождала, пока оно вернется в грудную клетку, и вошла в комнату.
Все обернулись и посмотрели на меня. Странно, почему они смотрят на меня с любопытством? Не с сочувствием, не со страхом, а именно с любопытством?
– Пропустите, – сказала я, и все послушно расступились, давая мне дорогу. Я подошла к кровати и увидела Ваньку.
Он выглядел неплохо. Можно даже сказать, хорошо выглядел. Немного портила впечатление странная меловая бледность лица и красные пятна под подбородком, на шее. Где он так испачкался, интересно?
Я обернулась к людям в белых халатах, указала на красное пятнышко и спросила:
– Что это?
Чей-то голос негромко произнес:
– Уведите ее.
Дмитрий Сергеевич вышел вперед, взял меня за руку, заглянул в глаза.
– Пойдемте отсюда.
– Вам трудно ответить? Я спросила: «Что это»?
Он отвел взгляд:
– Это следы пальцев.
– Следы пальцев... – я кивнула. – Следы пальцев. Вот теперь все ясно и понятно. Что, нельзя было так сразу и сказать?
Чей-то голос снова прошелестел из толпы:
– Шок. Успокоительное.
– У кого шок? – удивилась я. – У Ваньки? Глупости! Он отдыхает! Он уже пришел в себя, я с ним разговаривала вчера вечером.
Дмитрий Сергеевич настойчиво потянул меня за собой.
– Идемте, Ульяна, – повторил он.
– Куда?
– Я покажу.
Дмитрий Сергеевич вывел меня из Ванькиной палаты, и я оказалась в какой-то малюсенькой клетушке, похожей на кладовку.
– Что это? – спросила я.
– Это мой кабинет, милая, – ответил врач. Он отмерял в шприце уровень жидкости. – Ты тут уже была. Не помнишь?
Я потерла лоб и сморщилась. С головой творилось что-то нехорошее, пугающее. Я хотела что-то сказать и тут же забыла, что именно. Ранний склероз?
– Не помню, что я хотела сказать, – пожаловалась я.
– Ничего страшного, – успокоил врач. – Пройдет.
Он подошел ко мне, задрал рукав свитера. Запахло аптекой, кожу овеяло прохладой, в плечо укусила оса.
– Ой!
– Все уже, все...
Я увидела, что сижу на койке. Зачем здесь пеленка? Провела рукой по холодной поверхности, спросила:
– У вас маленький ребенок?
Врач вздохнул. Сел рядом, взял меня за руку и попросил:
– Поспи немного.
– Я днем не могу спать.
– А ты попробуй.
Врач мягко уложил меня на холодную пеленку, сунул под голову подушку. Я хотела сказать, что пеленка мне давно не нужна, но не успела. На меня внезапно навалилось что-то тяжелое, черное, страшное, пустое... Как же оно называется?.. Я ведь знаю это слово!
Я застонала от напряжения и, почти теряя сознание, вспомнила: это называется сон. Успокоилась и позволила утащить себя в царство призраков.