Первый день смерти

Глава 8

Вечер прошел спокойно. Я достала из сумки детектив Чейза, который прихватила еще в колледже, улеглась на кровать. Открыла книгу на заложенной странице и погрузилась в чтение.

Снизу доносились звуки веселья, но кирпичные стены гасили слышимость. В комнате было тепло, уютно, я заказала по телефону чай с конфетами и окончательно воспрянула духом.

«Все будет хорошо!» – сказала я сама себе. И даже немного поверила в это.

Милая девушка принесла мне чай и вазочку с конфетами. Чай оказался крепким и горячим, конфеты – вкусными. Детектив меня увлек, я забыла о времени. Мне показалось, с момента ухода девочек прошло не больше часа, поэтому я очень удивилась, когда они ввалились ко мне – оживленные, веселые, таинственно перемигивающиеся.

– Уже? – спросила я и захлопнула книгу. – Что-то вы быстро!

– Ничего себе быстро! – откликнулась Дунька. – Мы думали, ты нас загрызешь.

– С чего это?

Маринка фыркнула и насмешливо посоветовала:

– На часы посмотри.

Я взглянула на запястье. Мама дорогая! Половина двенадцатого!

– Счастливые часов не наблюдают, – заметила Маринка. Стянула платье, небрежно бросила на кресло и ушла в ванную. Послышался шум включенного душа.

Дунька плюхнулась на кровать, заложила руки за голову.

– Хорошо повеселились? – спросила я.

– Отлично, – откликнулась подруга. – Зря ты с нами не пошла. Прикинь, в гостинице сплошные интуристы.

– И как же ты с ними объяснялась?

– Объяснялась с ними не я, а Маринка. – Дунька приподнялась на кровати, повернулась ко мне и подперла щеку ладонью: – Она одного француза закадрила. Щебетали весь вечер, как пташки.

– А ты?

– Мне Ваньки хватает.

– А Севка с кем общался?

Дунька пожала плечиком.

– Его такие увеселения не прельщают. Я думала, он с тобой сидит.

Я отчего-то вспыхнула.

– Глупости!

– Почему? – удивилась Дунька. – По-моему, вы отлично подходите друг другу! Оба книжные черви, только Севка этого не скрывает, а ты стесняешься... Оба нелюдимые, замкнутые. Оба не любите шумные компании и незнакомых людей. Я не права?

– Может, и права. Но это не значит, что мы с Севкой... – Я не договорила, смутившись.

– Только такая дура, как ты, может не замечать очевидного, – хмыкнула Дунька, снова улеглась на спину и уставилась в потолок.

– Чего же я не замечаю?

– Ты Севке нравишься. Только ты настолько бесполая, прости господи, что в упор его не видишь.

Я хотела возразить, но отчего-то промолчала. Щеки у меня пылали.

Вернулась Маринка, завернутая в мохнатое полотенце, и окинула нас проницательным взглядом:

– Сплетничаете?

– Да вот, – откликнулась Дунька, – пытаюсь открыть Ульке глаза на очевидное.

– Евдокия! – произнесла я грозно.

Дунька рассмеялась.

– Ты о чем? – спросила Маринка, встряхнув длинными влажными волосами.

– Только попробуй! – сказала я Дуньке вполголоса и показала кулак.

Но Дунька снова не обратила внимания на мою угрозу.

– Пытаюсь объяснить, что Севка к ней неровно дышит.

Я схватила книжку и швырнула в подружку. Дунька увернулась, книжка шлепнулась на пол. Дунька расхохоталась еще громче.

– Ага! Заело!

– Заткнись! – велела я, чуть не плача.

Дунька нагнулась и подняла с пола потрепанный детектив и перебросила мне на кровать.

– Вы как маленькие, – снисходительно сказала Маринка. Она расчесывала волосы, сидя перед большим овальным зеркалом.

– Здорово, что мы не вернулись назад, в колледж! – провозгласила Дунька. – Правда, Маруся?

Маринка оторвалась от зеркала и сухо заметила:

– Время покажет.

Дунька обиделась.

– Кто только что клеил француза? Я, что ли? По-моему, он тебе очень даже понравился!

Я обрадовалась смене темы:

– Да, Марусь, расскажи...

Маринка фыркнула:

– Да нечего рассказывать! Так, обменялись впечатлениями... Он мне втирал, как ему нравится Россия, а я его в упор не понимала.

– Не ври! – уличила Дунька. – «Не понимала»! Все ты понимала! У тебя рот ни на минуту не закрывался!

– Я не в том смысле, – терпеливо ответила Маринка. – Язык я понимаю, я не понимаю его восторгов. Что тут может нравиться, тем более зимой? Холод, бардак, горячая вода и отопление только в Москве, а за ее пределами сибирская стужа...

– Рашн экзотик, – наставительно сказала Дунька. – Есть богатенькие, которые готовы платить за отсутствие бытовых удобств. Им нравится ощущать себя дикарями. На время, конечно, не навсегда. Накушается твой французик рашн экзотик, вернется в милый Париж...

– Милый Марсель, – поправила Маринка.

– Неважно! – отмахнулась Дунька. – У них в этом смысле везде одинаково: тепло, светло и мухи не кусают... Вернется твой французик в свой милый Марсель, примет горячую ванну, сварит ароматный кофе, усядется за любимый ноутбук и отстучит в загадочную Россию прекрасной русской девушке Марине: «Как мне вас не хватает!»

Маринка любовалась собой, глядя в зеркало.

– Да, вполне вероятно, – признала она. – То есть, вероятно, что восторги его ученические. Знаете, девчонки, я когда-то листала французский разговорник. В нем авторы посвящают целые разговорные абзацы восхвалению другой страны.

– Какой? – спросила я.

– Неважно! – ответила Маринка. – Любой! Там на месте названия страны прочерк: подставляй любое, и делу конец! Мой новый знакомый разговаривает как русский, изучавший иностранный язык по учебнику.

– С акцентом? – уточнила Дунька.

Маринка досадливо передернула плечами.

– Да нет! Акцента у него, насколько я могу судить, нет. Просто он говорит как-то неестественно... Ладно, забыли.

Маринка бросила расческу на туалетный столик, поднялась с круглого низкого пуфика.

– Какие планы на завтра? – спросила Дунька.

– Мы с Жаном едем кататься на тройке.

– И сколько стоит это удовольствие? – поинтересовалась я.

– Кажется, сто евро в час, – равнодушно ответила Маринка. – Да какая разница? Меня пригласили!

– Я слышала, что в Европе женщины платят за себя даже в ресторанах, – задумчиво произнесла Дунька.

– По этикету платит тот, кто приглашает. В Европе женщина может заплатить за мужчину, если она его пригласила.

– Ужас! – фыркнула Дунька.

Маринка кокетливо улыбнулась:

– Финансовое равенство, не более того. Женщины там зарабатывают не меньше мужчин, а то и больше.

– Ладно, не спорьте, – вмешалась я. – Если пригласил француз, значит, он и платит. Но ты на всякий случай деньги прихвати. Вдруг он кошелек потеряет.

Маринка высокомерно приподняла брови.

– Это будут его проблемы! – заявила она. – Расхлебает как-нибудь, не маленький! Мы не в Европе живем, чтобы я на мужика тратилась! Чего-чего, а этого добра в России пока бесплатно хватает!

– Правильно, Маруся! – поддержала Дунька. – Ишь ты! «Финансовое равенство»! Здесь Россия, а не Франция! Здесь женщины – существа зависимые.

– Ага! Особенно ты, – насмешливо напомнила Маринка.

– Я – исключение из правил.

– Причем во всех смыслах.

Дунька обиделась, швырнула в Маринку подушкой. Та ответила двойным подушечным залпом. Завязался бой. Я встала с кровати и отошла к окну, чтобы не принимать участия в щенячьей возне. Меня одолевали невеселые размышления.