Страница 51 из 68
- Лера, ты всё не так поняла, - качает головой муж.
- А как я должна понять то, что твои сотрудницы меня выживают с работы, а тебе совершенно плевать? - начинаю горячиться и адреналин шарашит внутри на полную.
Баринов застывает на мгновение, а потом крылья его носа начинают трепетать, на скулах появляются твёрдые комки желваков.
Егор злится. Сильно. Наклоняется ко мне и сквозь зубы начинает давить своими обвинениями:
- Почему ты не сказала мне про машину? Я узнаю от охранников, что у моей жены прокололи колёса, а она даже словом не обмолвилась.
Когда допросил Ларису, она поведала занимательную историю про стекло в твоих туфлях. Скажи-ка, дорогая, тебе понравилось ходить с порезанными пальчиками или ты чисто из милосердия к развлекающимся полоумным бабёнкам умолчала о том, что произошло?
А, Лерочка, что молчишь? Ещё что-то было? Говори!
Егор хватает меня за руку, перекидывает на кровать и нависает сверху.
В его глазах ледяной огонь. На лбу испарина, ноздри раздуваются, как у остановленного на скаку коня.
Чувствую себя виноватой и глупой.
- Благодаря тебе я сегодня себя таким мудаком почувствовал! Мою женщину обижают, а я стою в стороне. Эти куры совсем страх потеряли. Знал, что бабский коллектив – осиное гнездо, старался туда не лезть без надобности, но эти твари слишком распоясались.
Егор смотрит на мою испуганную физиономию, садится на кровати, трёт руками лицо и устало рассказывает:
- Уволил к хренам главбуха за профнепригодность. Без сомнения, история с премией – её рук дело. За ней следом по этапу отправил Грачевскую. Пусть бежит к папочке жаловаться. Разорвёт контракт родитель – нового партнёра найдём. Как пока осталась. За неё Новиков поручился, что не будет отсвечивать.
Я поднимаюсь и сажусь рядом. Хрипло спрашиваю:
- Почему мне не позвонил? Почему запер? Знаешь, сколько я всего передумала…
- Мне нужно было время, чтобы разобраться. Лера, я знал, что ты разумная, взрослая женщина, умеешь себя держать в руках, и никаких истерик не будет. Но было подозрение, что сбежишь, не дождавшись меня. Так и получилось, - кивнул на чемодан.
Стало стыдно, но я решила не сдаваться. Если сейчас прощу ему такое обращение, он и дальше будет практиковать террор.
- Егор, никогда… Слышишь, никогда не смей садить меня под замок. Это домашнее насилие. Ты не получишь от меня рабской покорности и благоговейного поклонения, не тот у меня характер.
Да, я сейчас слабая и уязвимая, стараюсь не вступать в конфронтацию с твоим гадюшником, потому что у меня задача выжить, адаптироваться к новым условиям и вернуть дочь.
Но я ничего не забываю.
И поверь, твои курицы не остались бы безнаказанными.
Говорю, а у самой ком из колючей проволоки стоит в горле. Так жалко себя…
Баринов разворачивается, садит меня к себе на колени и начинает баюкать:
- Дура ты, Лерка. Я мужик, я должен тебя защищать и разбираться с врагами. Думал, что там детские игры, а на самом деле бабы так распоясались, что уже на уголовную статью себе пакостей наделали.
Сегодня ребята поставят камеры в приёмную. Не думал, что они когда-нибудь понадобятся. Службу безопасности вздрючил, на работу и с работы будешь ездить с водителем-охранником.
- Нет, Егор, нет! - в ужасе отшатываюсь от мужа. - Не надо. Пожалуйста. Что обо мне будут говорить сотрудники? «Зазналась, нос задрала, с охраной ходит?» Ты этого хочешь?
- Мне плевать, что и кто будет говорить. Лишь бы мы спали спокойно, и я не волновался за твоё здоровье.
Баринов ставит меня ноги, встаёт, снимает пальто.
- Устал как собака. И жрать хочу. Лер, пошли ужинать, я сегодня даже не обедал…
Моя совесть просыпается, и я тащусь за Егором на кухню, по пути отношу в прихожую его пальто.
Вот как он это делает, а?..
Ещё двадцать минут назад я хотела с ним разводиться, а сейчас прижимаю к себе пальто, жадно вдыхаю запах мужчины и жмурюсь от удовольствия.
Морок какой-то, ей-Богу…