Страница 37 из 68
- Зачем? - удивляется, притягивая к себе.
Гладит меня по спине, смотрит с улыбкой, а глаза остаются грустными.
- Лер, у нас через три дня свадьба и никто этому не помешает. Марина со временем примет меня, поверь. Просто не торопи её и делай то, что решила. Если поддашься манипуляциям, она так и будет тобой вертеть в угоду своим интересам. Я всё это проходил…
Егор целует меня в губы очень нежно. Сначала пробует их на вкус, потом немного прикусывает нижнюю губу, проводит языком по верхней.
Замираю, не в силах расслабиться. Думаю лишь об одном: «А вдруг дети увидят?»
Мне стыдно, неудобно, не по себе…
Мужчина чувствует мою зажатость и отпускает:
- От тебя клубникой пахнет. Я ещё в первый день заметил. Ладно, поеду…
Баринов уходит, а я прижимаюсь спиной к закрытой двери и боюсь войти в комнату и встретиться глазами с дочерью.
Страшно увидеть в её взгляде обвинение и ненависть…
С трудом отрываю себя от опоры и шагаю вперёд. Марина сидит за столом спиной ко мне, что-то пишет в тетради, в ушах наушники.
Она отгородилась от мира, и я не знаю, можно ли её сейчас трогать?
Раз заткнула уши, значит, не хочет никого слышать. Ну и ладно, пойду убирать со стола.
В конце концов, Егор прав, дочь постоянно манипулирует мною, пользуется тем, что я её люблю.
А любит ли она меня? Готова ли ради меня поступиться своими убеждениями, желаниями, принципами?
Макс уже начал складывать в раковину грязные тарелки.
- Максимушка, я уберу. Иди занимайся своими делами, - отправляю сына в комнату.
- Тарелки помою и пойду. Мам, ты не расстраивайся. Уверен, Егор Борисович перед Маринкиными закидонами пасовать не будет. И вообще, отправила бы ты её к папе, пусть там поживёт, раз здесь не нравится, - предлагает Максим.
Эта мысль мне в голову приходила, но я считала, что она неприемлема. Тем более теперь, когда к Вадиму уехала Лика.
- Нет, сына, ей там будет плохо. Папа живёт с другой женщиной, и Марина вряд ли с нею поладит, - объясняю, почему предложение не вызывает у меня восторга.
- Ну и что? Пусть попробует. Может, они поладят? - говорит Максим и втыкает в меня нож своими словами.
Мне даже представить жутко, что дочь выбрала отца и его любовницу, а не меня. Я же с ума сойду, не зная, кушала ли она, здорова ли, всё ли у неё хорошо в школе.
Эгоистка? Да. Пусть. Но я не готова потерять ещё и детей, позволить им исчезнуть из моей жизни.
Максим домывает тарелки и бокалы и уходит. Я протираю насухо стеклянную посуду, чтобы не было разводов. В кухню заходит Марина.
- Мам, извини меня. Твой Егор Борисович прав. Если я украду у тебя молодые годы, когда мы можешь ещё устроить свою личную жизнь, то потом не смогу себе этого простить. Я ведь тоже когда-нибудь полюблю, выйду замуж, уеду от тебя.
Но я не знаю, как мне жить сейчас. Он чужой человек, мне больно его видеть рядом с тобой вместо папы. Я не смогу его полюбить.
Обнимаю свою девочку, вытираю уголком полотенца бегущие слёзки:
- Солнышко моё, ты и не обязана его любить. Егор об этом не просит. Он просто хочет быть вам другом, только и всего. А с папой мы уже никогда не будем вместе. Он там живёт не один… с другой женщиной…
Говорю, и чувствую, как Марина замирает.
Я ранила её, сделала больно, но по-другому не могла.
Она должна знать, что отец и сам не жаждет к нам вернуться.
А значит, и плакать по нему не стоит…