Сибирь

Я улыбнулась, но от этого Леон вздрогнул даже сильней. Не зная, как еще его успокоить, я поцеловала его в лоб. Щеки и нос. А потом быстрым поцелуем успокоила губы.

— Все будет хорошо, Леон.

Но он замер, широко распахнув глаза.

— Не надо печалиться, — Я покачала головой. — Знаешь почему? Потому что, Леон, Мила умерла, понимаешь? — Я улыбнулась так, что у меня заболели щеки. — Понимаешь? Но не просто так! Нет! Ее смерть не будет напрасной. Потому что я найду лекарство, Леон. Да!

— Елена, — прошептал он срывающимся голосом.

Его интонация мигом разозлила меня, и я наотмашь ударила его по лицу. Во мне поднялся такой гнев, что меня заколотило. На боль в ладонях я не обратила внимания. Я сжала его щеки до красных пятен.

— Мы убийцы, Леон! Скольких мы убили? Сотни⁈ Две сотни! И теперь мы остановимся? Прекратим⁈ Нет! Моя Мила умерла! — я крикнула ему эти слова прямо в лицо. — Умерла, потому что я убивала. И знаешь, что? — Голос сорвался. — Я буду продолжать это делать! Ради нее! Я обязана! Ха-ха-ха-ха-ХА-ХА-ХА!

Мой смех стал таким громким, что я оторвалась от Леона и упала на пол. Живот закололо, и я засмеялась еще сильней. По щекам текли слезы, а я смеялась, смеялась, смеялась…

Игла мягко вошла в мою шею. Лицо Леона нависло надо мной. На мои губы упали его соленые слезы.

— Мы все сделаем, Елена. — Леон закивал. — Ты права. Мы сделаем это. Я помогу. — Он провел по моей щеке. — Ты создашь лекарство. А я буду рядом.

Тело стало легким и воздушным. И я плыла по облакам.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈

Никто из семьи так и не узнал,почемумоя дочь умерла.

В тот самый день я потеряла не только себя, но и всех, кроме Леона.

Марк. Мой славный Марк боролся со своей скорбью в одиночестве, потому что я днями и ночами находилась в лаборатории. Мой муж всеми силами пытался вытащить меня из бездны. Но для спасения нужно его пожелать. А я совсем не хотела спасаться.

В моей жизни больше не было места добру и счастью.

Истерики продолжались, я сдирала с себя зажившую плоть, и только Леон мог приструнить меня, удержать. Эти шприцы помогали мне успокоиться. Но из-за моейновойприроды они действовали на меня более мягко. Обэтомя тоже рассказала Леону. Но он не испугался и не отвернулся, как я ожидала, а наоборот, отныне брат помогал мне во всем.

С Марком мы отдалялись все дальше. Каждый день я ненавидела себя все сильней, мои чувства отмирали, и я превращалась в гадкий, уродливый, мертвый цветок. Марк старался всеми силами меня оживить. Он окружал меня любовью даже сильнее, чем раньше.

А я была этого недостойна.

Поэтому моя ненависть перекинулась на него. Конечно, он все понимал. Живя с таким чудовищем, как я, очень трудно оставаться светлым и добрым. И вскоре даже мой Марк потух. За это я возненавидела его еще больше.

За долгие месяцы наконец-то был достигнут какой-то результат, и я смогла со спокойной душой отправиться выше, помогая пациентам, чтобы хоть как-то отводить грехи.

Пока не пришел ответ с «Сибири».