Сибирь

Глава 19

— Что это? — спросила я, повернувшись к Дмитрию.

Небольшой двухэтажный деревянный домик из крупного сруба стоял на глухой опушке, укрытый деревьями. Ни забора, ни какой-либо другой ограды не было. Окна глухо заколочены. Дверь железная, что так не шло к коричнево-шоколадному, но обветшалому цвету всей постройки.

— Убежище, — просто ответил он.

Мы дошли сюда за полтора дня. Стоял полдень, и все предвкушали отдых, который будет длиться больше, чем ночь.

Дмитрий приказал всем оставаться на месте, а сам двинулся в обход дома. Мне хотелось пойти за ним, но ко мне приблизился Айзек и, опираясь на костыль подбородком, заговорил.

— Помнишь, рядом с вашим аванпостом мы заходили в брошенную квартиру? — Я кивнула. — Вот, это вроде такого же пункта. О нем знают немногие. Только отряды. Ну, как мы надеемся.

— А мы здесь в безопасности?

Я огляделась. Те же неприступные деревья могли стать помехой при побеге. Одинокость места и отдаленность настораживала.

— Мы нигде не в безопасности. Но лучше переночевать здесь, чем на холоде.

Я смотрела в сторону, куда ушел Дмитрий.

— Осталось несколько дней пути, — как бы невзначай произнес Айзек. Мы оба сделали вид, что от этих слов ничего не изменилось. — Готова?

— К чему? — оттягивала я ответ.

Айзек посмотрел на меня, и я, сдавшись, повернулась к нему. В карих глазах яркая грусть, ничем не спрятанная и не прикрытая, но при этом отсутствовала какая-либо обида. Айзек, словно лучик солнца, всегда освещал своим присутствием. Чистота — вот каким словом его можно описать.

— К расставанию с нами.

Клянусь, он хотел сказать: «со мной».

Бух. Бух. Бух.

Уголки губ дрогнули. С ним легко говорить правду, и этот раз не стал исключением. С Айзеком у нас установилась прочная связь. Такая не рушиться через года, заклеймившись дружбой.

В этом мире мы научились чувствовать быстро. Люди всегда эволюционировали, и падение мира стало очередным толчком. Если раньше, чтобы ощутить счастье, любовь, печаль, нужно было время. Года, десятилетия. То сейчас одна искра становилась столь поглощающей, что надолго оседала в душе. У нас нет времени раскрываться бутонами, медленно распускать лепестки. Теперь все наши чувства — буря и яркие молнии. Поражали сильно и надолго.

— Не готова. И не хочу.

Айзек улыбнулся, становясь моложе.

— Но, —что я хотела сказать? Зачем, зачем, Елена, ты это делала⁈— мы не попрощаемся. Вам… вам нужно будет сопроводить меня обратно. Уверена, «Сибирь» попросит вас же, и потом мы сможем, —не говори. Молчи!— сможем увидеться.

— Что?

— Я обещала тебе кофе, помнишь? Вы заслуживаете отдыха. Я могу устроить.

— Это было бы чудесно!

— Конечно, чудесно. Будете спать в комнате Елены все вместе, надеюсь, Марк не будет против?

Леон положил обе руки нам на плечи и наклонился, разделяя наши лица. Он широко улыбался, по-кошачьи растянув уголки губ.

Внутри все вспыхнуло, когда Айзек глухо спросил: «Марк?» И я медленно повернулась к Леону, который теперь смотрел только на меня с предупреждением. Опасно. Кровь журчанием отдалась в голове. Оскалившись, я открыла рот, но нас отвлек голос Дмитрия:

— Я нашел ключ. Заходите.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈

Внутри было чисто и даже уютно.

Из-за закрытых окон стояла темнота, но всюду имелись свечи и керосиновые лампы. Но так как у нас не было ничего, чтобы мы могли оставить взамен, решили использовать ХИС, а под ночь зажечь свечи. На первом этаже мебели почти не было, только старый диван и сколоченный из досок стол. Даже не было стульев. И комната, где имелся слив, а значит, можно искупаться. Правда, в ужасном холоде, но кто откажется смыть с себя пот за все прошедшие дни? Второй этаж представлял собой одну большую спальню с шестью кроватями, однако спать решили все вместе на первом этаже возле очага.

Янис и Макс занялись готовкой, я хотела помочь, но девушка, уже знавшая о моей ране, приказала сидеть смирно. Айзек на правах больного улегся на диван и растянул ноги. Через какое-то время я услышала размеренное сопение. Леон и Дмитрий ушли колоть дрова, чтобы оставить запас здесь и растопить камин. На мой вопрос, не будет ли слишком явно наше присутствие из-за струйки дыма, ответили, что ветер унесет.

Самонадеянно, однако согреться хотелось сильнее.

Еда — вновь консервы, но еще и вяленое мясо, которым нас запасла Лара. Вечер прошел приятно. Пусть я молчала, но слушала истории их походов. Мы с Леоном, оба задумчивые, смотрели на них и думали: «Как так вышло, что нам не все равно?» Я видела это по глазам Леона. Он хотел бы остаться. Но никогда не сделает этого. Потому что он всегда со мной. А я… Я принадлежала аванпостам.

Вечер постепенно перетекал в ночь, и мы устраивались на ночлег. Умывшись в теплой воде, но ледяной комнате, я дрожала. Кожа покрылась мурашками, я замоталась в полотенце, наспех вытерлась, а потом быстро накинула спортивный костюм серого цвета. Я рискнула и вымыть волосы. Голова так сильно чесалась, что появились корочки. Завязав их в тонкий пучок, понадеялась, что не заболею.

Стоило мне открыть дверь, как я столкнулась с Дмитрием.

Спокойный, в темно-коричневой толстовке и, как всегда, серых штанах, он оглядел меня с ног до головы и нахмурился, глядя на мокрые локоны, с которых ручейками сбегала вода и впитывалась в ворот кофты.

— Возьми, — он протянул еще одно полотенце.

Я взяла, но так и стояла, держа ткань и моргая. Дмитрий ждал. Неужели хочет, чтобы я завязала его на голове? Минуты шли.

— Ладно.

Я стянула резинку, спутанные волосы упали. Я поежилась и наклонилась в сторону, обвязывая полотенце тюрбаном. Поднялась и ощутила то самое смущение, о котором считала, что забыла. Отвела взгляд, думая, как же нелепо могла выглядеть. Но, собравшись, выдохнула и отогнала это прочь.

— И вот.

Я не успела повернуться, как на мои плечи легло теплое одеяло. Огромным коконом оно окутало меня, согревая озябшее тело.

— Нагрел его для тебя.

— Как? — только и спросила, смотря на него во все глаза.

Глупая Елена.

Но я сразу же прогнала эти мысли, желая сосредоточиться на зеленых глазах, в которых не читалось ничего, кроме бесконечной заботы.

Он тихо усмехнулся.

— Взял сковородку, нагрел. Завернул в одеяло. Снова нагрел. Тебе все рассказать?

— Зачем?

— Согреть.

— Меня?

— Тебя, — с улыбкой ответил. — А теперь пойдем.

— Куда?

Я понимала, что задавала односложные вопросы, но на большее сейчас меня не хватало.

— Обработать твою руку.

От его слов запястье действительно кольнуло, будто желая прикосновений Дмитрия. Я едва досадливо не зашипела, но послушно поплелась за ним на второй этаж. На смотревших я не оборачивалась.

Дмитрий усадил меня на кровать, а сам поставил стул напротив. Молча взял мою ладонь и положил к себе на колени. Мокрый бинт, который я хотела поменять сама, быстро развязал и осмотрел припухшую рану. Он хотел приподнять рукав, но я резко положила вторую ладонь сверху и покачала головой.

Он легко согласился.

— Даже не спросишь?

— Ты никогда не отвечаешь, зачем пытаться?

Его методичные и умелые движения успокаивали. То, как его сильные руки открывали маленькие баночки с мазями, доставали тонкую вату и аккуратно, точечно наносили средства, мне нравилось.

— Смирился? — Я притворилась, что во мне не закопошилось нечто склизкое, что отвечало за страх.

— Нет.

— Но узнавать прекратишь?

— Ты расскажешь сама, — уверенно заявил он.

Я зло рассмеялась, Дмитрий даже не повел бровью.