Сибирь

Когда я вышла, хотела поблагодарить Дмитрия, но он отдавал четкие указания. Прерывать его не хотелось, и я встала туда, куда велели, отводя взгляд.

Нет! Так нельзя. Нужно запихнуть эти частички в самую глубь, запереть все на замок, где хранилось все остальное.

Но, с другой стороны, это ведь не так просто отказ…

Янис подняла кулак. Все остановились, и я чуть не врезалась в спину Леона.

Я непонимающе огляделась и хотела спросить, в чем же дело, как вдруг все подготовили автоматы. Айзек уселся у моих ног, Леон встал вплотную.

Тишина.

Слышалось только дыхание зимы.

Янис сделала несколько шагов вперед. В отличие от других, у нее была винтовка. Она смотрела ровно в прицел. Я медленно повела взглядом от кончика дула в сторону, куда он направлен. Кроме белой равнины — ничего. Но сердце отбивало глухие удары, предчувствуя.

Янис приблизилась еще. И закричала:

— Бегите! Быстрее! БЫСТРЕЕ!

Мутный силуэт показался первым. Неясное пятно стремительно приближалось. Показалось ещё. И еще.

Бегуны.

Трое или четверо, они мчались с невероятной скоростью прямо на нас. Серая жухлая кожа, разорванная одежда. Сквозные дыры и жуткий, скребущийся в корке мозга звук. Они рокотали.

Янис зарядила винтовку и сделала первый выстрел, что попал точно в цель. Но быстрые ноги бегунов продолжали набирать скорость.

Я приготовилась бежать, но меня схватил Макс и с силой рванул мой рюкзак, разрывая застежки. Он бросил его через плечо и побежал в сторону леса. Я ничего не успела спросить, потому что Дмитрий перехватил меня, забросив точно так же на плечо. Воздух выбился из легких, в животе стало больно, но Дмитрий уже бежал.

Подбородок больно ударялся о его спину, и я боялась, что прикушу язык. Мне пришлось сильно напрячь шею и руки, чтобы поднять голову и посмотреть на происходящее.

Айзек, Леон и Янис бежали за нами, поворотами выпуская череду обоймы.

Бегуны неслись следом, но они спотыкались и падали, теряя запал. Однако твари быстро восстанавливались и переломанными конечностями, кто-то с обрубками вместо рук, перекидывая снег, поднимались и вновь бежали.

Леон бросил на меня взгляд.

Вдох. Выдох.

Не нужно!

А потом с рыком развернулся и побежал на зараженных.

— Леон! — крикнула Янис и бросилась за ним.

Что ты делаешь⁈

Леон тем временем упал прямо в снег, принял упор лежа. Зараженные приближались. Леон сделал выстрел. Пробил ногу одному, и тот рухнул, выпуская из себя истошные крики. Он перезарядился и добил безногую тварь.

Янис упала рядом с ним.

— Какого черта!

Айзек увидел отставших и, остановившись, стал стрелять.

— Быстрее! Поднимайтесь!

Но Леон не реагировал, продолжая добивать нападавших. Еще немного, и они доберутся до них. Нас почти скрыла полоса леса, когда я истошно закричала:

— ЛЕОН!

Брат дернулся. Замер, а потом рывком поднялся и рукой потянул Янис на себя. Не оборачиваясь, они побежали. Айзек отстреливался.

Мы вбежали в лес, Дмитрий не сбавлял темпа. Сухие ветви били меня по лицу. Дмитрий напарывался на сучья, что стремились нас замедлить. Я постоянно скатывалась вниз, и ему приходилось подкидывать меня.

Я видела, как Леон, держа Янис за рукав куртки, тянул ее за собой. Видела Айзека, что отставал, но мчался вперед. Казалось, мы отрывались, как вдруг…

…прямо перед Айзеком выскочила безглазая тварь. С огромной дыркой вместо живота она побежала прямо на него. Мужчина замер, бросив беглый взгляд вперед, и хотел было кинуться в сторону, как тварь завизжала.

Пепельщик.

Мои барабанные перепонки зазвенели, но мы были на приличном расстоянии, чтобы это не принесло адской боли. Но вот Айзек, все еще пытаясь сбежать, споткнулся и упал на колени, зажимая уши руками. Его глаза выпучились, вылезая из орбит. Челюсти сжаты, губы растянулись, обнажая зубы.

Леон и Янис не останавливались.

А я могла только смотреть, как зараженный своим воем добивал Айзека.

— Остановись! Остановись! Там Айзек! — кричала я Дмитрию, но он не реагировал.

Нужно закрыть глаза, нужно не видеть! Слабые умирают.

Но вопреки своим мыслям, я собрала все силы и соединила руки в замок. А потом со всей оставшейся мощью ударила в бок Дмитрия. Там, где самое слабое место.

— Блять!

Его накренило вправо, и я всем телом перевалилась на ту же сторону, вынуждая его упасть. Мое тело больно впечатало его голову прямо в сугроб.

Прости, командир!

И, не успевая подумать, я поднялась и помчалась в сторону Айзека. Леон, увидев меня, бегущую навстречу, притормозил, но я не остановилась.

Рука потянулась в нагрудный карман.

— Елена, ты всегда должна суметь защитить себя. Наша жизнь далеко не сказка.

— Хорошо, папочка.

Чем ближе я подбиралась к зараженному, тем быстрее теряла слух и концентрацию зрения. Тварь была слепой, поэтому подходила к Айзеку медленно, наугад. Но, не переставая, визжала.

Маленький складной нож —его нож— обжег ладонь.

Зрение окончательно пропало прямо перед прыжком. Ладонь погрузилась в прогнившую кожу, с липким содержимым внутри. Вонь ударила в нос. А лезвие ножа воткнулось прямо в шею пепельщика. Я не знала, продолжал ли он визжать. Но я продолжала вынимать нож и вновь всаживать его, пока рука с ним напрямую не пробила глотку. Мы рухнули на снег, и я больно приложилась головой.

Месть за командира?

Я была полностью дезориентирована. Будто находилась в вакууме. Откинув с себя тушу, поползла по снегу, примерно представляя, где Айзек.

Я дышала сквозь рот, давясь ледяным воздухом. И наконец нашла его. Он пытался откинуть меня, думая, что я зараженный. Или, может, настолько испугался, что ничего не понимал.

Липкими руками я притянула его к себе, и Айзек сдался, падая мне на грудь. Я обхватила его, защищая, как мать сохраняла свое дитя.

Другие руки легли мне на лицо. Я сразу узнала Леона. Звуков по-прежнему не было, но мне надо было сказать им.

— ОН УПАЛ. У НЕГО ЧТО-ТО С НОГОЙ. Я ПОЙДУ САМА. НЕСИТЕ ЕГО!

Впервые с того дня, чья-то судьба столь сильно волновала меня.

Вновь пошел снег.

Ледяные снежинки упали мне на лицо.