Страница 57 из 84
— Поговорить.
— Почему ты? — «Почему не Имран?» — имелось в виду.
— После всего… — Я замялся. — Он не повернется к дэволам спиной. Не даст Рууну возможности напасть.
— А ты, значит, не беспокоишься об этом?
— Зачем, если у меня такой крутой старший брат.
Джесс хмыкнула. Я опустился рядом.
— Он старается, — прошептала она. — Ему хочется стать прежним. Хочется тебя защищать, но… Когда я… умерла, для меня все закончилось в ту же секунду. А для вас нет. Ему снятся кошмары…
Я стиснул кулаки, ненавидя себя сильнее, чем прежде.
— В них он теряет не только меня. Но и Теодору. Снова и снова. А потом еще и тебя.
Джессика повернулась, но я не мог встретиться с ней глазами.
— Ему хочется вновь стать для тебя опорой, и он правда пытается, но… Пока у него не выходит.
— Знаю, — шепнул я. — Знаю, что он пытается. Но ему это не нужно! Он всегда был и будет моей опорой. Будет для меня всем!
— Так скажи ему.
Теперь я уставился на нее.
— Он знает!
— Нет, — горько произнесла она. — Ты ушел, Игнар. Теперь у тебя есть Инура, есть Теодора. А у него осталась только я, — уголок женских губ пополз вниз, — а этого недостаточно. Ты не сказал ему, что Теодора приходила к тебе.
Я сглотнул. Конечно, они поняли!
— Ты не взял его к Жрицам. Не сказал о поисках…
— Я понял! Я самый ужасный брат в мире.
— Да.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть у него, Джесс.
Она долго смотрела на меня, прежде чем произнести:
— Теперь ты понимаешь, что для меня значит Теодора и я для нее?
Вот так я и угодил в ловушку.
— Как ты можешь заставлять ее страдать дальше? Если мы скажем ей, то все станет лучше! Она будет нашим союзником, и мы победим!
— А может, будет наоборот.
Сказанного уже не вернуть, но слова были точным отражением всех сомнений. Я шумно вдохнул, чувствуя непонимающий взгляд Джессики.
— Почему ты так думаешь⁈ Теодора бы не стала…
— Она уже это сделала. Разве ты не помнишь? Когда Руун предложил ей сбежать ради тебя.
— Но…
— Поверь мне, я бы сделал бы все, чтобы она сбежала тогда вместе с тобой! Я продал бы собственную душу ради этого! Но теперь все изменилось, Джессика! — Я встал, не имея сил больше усидеть на месте. Мои ноги метались под гул мыслей. — Теперь ты не можешь уйти, мы связаны, забыла? Значит, ей придется остаться. И Кловисс не позволит этого! Он сделает все, чтобы убить. Если я скажу ей, что ты жива, она придет на Инуру, не желая никого щадить! Она придет за тобой и уничтожит всех, и тогда умрет сама. Либо Кловисс уничтожит ее.
— И что⁈ — Джессика тоже встала. — Мы должны пустить все на самотек⁈ Дать ей разрушить себя⁈
— Нет! — Я сжал кулаки, чувствуя, как взрываюсь внутри. Меня переполняли желания и противоречия. Мне хотелось кричать, бежать, что угодно, лишь бы все прекратилось. — Сейчас я делаю все, чтобы свергнуть Кловисса без ее помощи. Я оставлю Инуру без правителя, и война окончится, понимаешь? Осталось совсем немного…
— Это все плохо кончится.
— Да. Знаешь почему? Потому что мы должны были сказать ей в первый же день, когда ты очнулась! Но мы боялись и не знали, что она и как поведет. Я должен был сказать ей, когда она приходила, но я не представлял, что случится и к какому концу это приведет.
Я вновь посмотрел на Джессику.
— Она больше не та Теодора, которую ты знаешь. Теперь это другой человек, Джессика. Я ее люблю и всегда буду любить, но я понимаю, что иногда нужно все потерять, чтобы выиграть. Пусть Теодора возненавидит меня, но я спасу ее.
Глава 33
Обязательство планет-регентов:
Снабжение провизией.
Предоставление земель для хозяйственных целей.
Добровольцы для служения в инурийской армии.
Отрывок из мирного договора.
Ночь кончилась. Пришли солнца.
Мы приняли решение вернуться в Храм, чтобы отвести от себя подозрения, которые могли возникнуть из-за длительного отсутствия. Руун, прежде чем скрыться в тенях, пообещал быть рядом. Перед уходом он бросил на Джессику странный взгляд.
Лучи растелились ковром на полу, пробираясь сквозь узкие щелки пола. Я провел по постели ладонью, отчего-то именно сейчас вспоминая тепло Теодоры. В груди разливалось мерзкое чувство одиночества и жалости, но я отогнал его.
Полы заскрипели под моим весом. Существо в отражении — лишь жалкая копия меня. Бледность, усталость, потухший взгляд.
Каждый день я поднимался с мыслями о ней, но чем дольше мы были порознь, тем больней становилось. Мне хотелось быть рядом, ощутить ее. Почувствовать.
Не имея над собой власти, я натянул нашу связь и стал ждать. Минута. Две. Я уронил голову и был готов взывать, когда нутро подожгло от силы отклика. Ноги подкосились, и мне пришлось схватиться за дверь, чтобы не рухнуть.
— Мне тоже тебя не хватает.
Стоило этому слететь с губ, как раздался стук в дверь. Больное воображение нарисовало невозможные варианты.
Я открыл.
— Паттиса? — раздраженно и испуганно спросил я.
Я не видел ее… вечность? Появление девушки настолько сбило меня с толку, что я не заметил, как она нахально рассматривала мой обнаженный торс.
— Я могу войти? — прозвучал тонкий голосок, но она не стала ждать ответа и по-хозяйски прошмыгнула внутрь.
Паттиса знающе обошла в комнату, бросила лукавый взгляд на кровать и остановилась у подоконника. Умело закрыла шторы, затмевая комнату сумраком, а потом, взяв длинное огниво, стала зажигать свечи.
— Пати, что ты здесь делаешь?
Мягкие, необычно длинные волосы для служанки струились по спине. Круглое личико нежно-фиалкового цвета с ярко выраженными глазами цвета шоколада смотрели на меня с прищуром из-под ресниц. На ней темное платье, облепляющее фигуру.
— Столько времени прошло. Неужели ты не скучал по мне, Игнар?
Паттиса шагнула ближе и провела пальцем вниз, стремясь к резинке штанов, но я перехватил руку и отвел в сторону.
Когда-то, кажется, будто в другой жизни, она была моим единственным утешением. Я рассказывал ей о своих страхах и о желаниях. Она лечила мои раны. Душевные и физические.
Но теперь все изменилось.
Я изменился.
— Не нужно.
Паттиса сверкнула глазами. Ее характер всегда походил на пожар, который либо затухал, либо плевал пламя тебе в лицо.
— Вот как! Значит, это правда?
Она отошла к окну и отвернулась.
— Смотря что именно.
— Что ты отверг свою невесту из-за того, что влюбился в лживую Меках.
Я проглотил горечь, заставляя себя оставаться спокойным.
— Так это правда? — еще раз спросила Паттиса.
— На Велассии я не женюсь.
Повисла недолгая тишина, которую девушка поспешила нарушить. Стремительно обернувшись, Пати перекинула волосы на одно плечо, оголяя шею, сев на подоконник, она постаралась, чтобы платье обтянуло бедра. Раньше от подобного зрелища моя кровь закипела, но сейчас это вызывало лишь раздражение. Я отвернулся.
— Ты больше не хочешь меня?
— Пати, — мягко начал я, — мы могли бы остаться друзьями. Ты столько лет была рядом…
— Пять. Пять лет! — прервала она с шипением. — Пять лет я слушала твои обещания! Я даже согласилась оставаться после брака! Я всегда помогала тебе, все делала ради тебя! Потому что… потому что люблю!
— Пати…
— Нет! Игнар, нет! Я не уйду! Ни сейчас, никогда! Я люблю тебя.
Сокращая расстояние, Паттиса схватила меня за лицо и впилась губами. Ничего. Ни прежнего огня, ни восторга, ни трепета. Только чувство неправильности и резкого контраста.
Я чувствовал, как мой зверь завыл, подкармливаясь моей медленно растущей злобой. Он поднимался из самых глубин, ожидая разрешения покинуть берлогу и разнести все вокруг себя. Но несмотря на непозволительные действия, я не хотел причинять ей боль. В память о нашем совместном прошлом.