Страница 49 из 84
Я поднялся со стула, отмечая нетвердость в ногах, и опустился рядом с ним. Взяв его лицо в руки, я приложился своим лбом к его.
— Мы все исправим. Слышишь?
— Ты не понимаешь, Игнар! — Его колотило. Он обхватил мои ладони, сжимая их до хруста. — Ты был еще так мал, когда их не стало! Ты стал забывать, но я… — Глаза Имрана засветились ярче. — Я до сих пор помню их лица!
— Мы отомстим, — горячо сказал я. — Ты и я. Мы отомстим ему, Имран! Но ты должен собраться. Мы закончим их дело! Завершим эту бойню, а потом убьем его! Мы отдадим дань крови. Ты слышишь⁈
Имран закивал, стискивая зубы. Я резко поднялся, собирая всю силу магии.
Джессика ахнула, когда моя пурпурная кожа засветилась, ее сразу же заволокло марево. Науль ухватился за меч, а брат уставился на меня.
Я был готов броситься к Кловиссу прямо сейчас и скинуть его с мнимого трона. Но я не успел ничего предпринять, как в нос резко ударил запах… смерти.
Науля отбросило от двери. Он упал на пол, но стремительно поднялся. В комнату влетело непроглядный туман. Все приняли боевую готовность, но тут Джессика пронзительно закричала. Я обернулся и увидел искаженное ужасом лицо. Проследив за траекторией взгляда, я ощутил, как холод сковал позвоночник.
Делая тяжелый шаг, из марева тьмы вышел дэвол.
Имран кинулся на него, Науль закрыл своим телом забившуюся в угол Джессику. Я выбросил силу вперед.
Но брат не смог приблизиться. Его тело врезалось в стену и сковало темные цепи. Огромные псы из теней зарычали, угрожающе клацнув зубами у шеи.
Моя магия разбилась о невидимый щит. И тогда я начал призывать виверна, но следующие слова заставили меня замереть:
— Угомонись, щенок, или твой брат станет кормом.
— Я убью тебя!
Тело вибрировало от ярости и удушающей магии. Но я остался стоять с занесенным клинком, следя боковым зрением, как псы почти сомкнули челюсти на шее Имрана.
— Я здесь, чтобы помочь вам, — разводя руками, сказал он. — А это только меры предосторожности.
— Что тебе нужно, отродье⁈
Руун обвел нас взглядом и широко ухмыльнулся.
Глава 28
Ни один дэвол не может впитать в себя силы всей Колыбели. Те, кто осмеливался, превращались в прах.
Из летописей Райлана.
Теодора
— Умолкните! — голос Татьи, одной из самых старших шаманок, разнесся по хижине.
— Не смей мне указывать! Даже если ты состоишь в тройке, это не значит, что ты можешь помыкать нами! Этой дряни, — угольные глаза одной из старух презрительно скосились на меня, — не место среди нас! Она осквернительница! Шавка инурийцев! Они уничтожили мою семью! А теперь она стоит на моей земле! Ее нужно убить!
— Держи свой язык за зубами, Лана! — Линетт вышла вперед.
— Ты сошла с ума! — ответила ей та. — Скорбь выжрала твои мозги, раз ты пустила эту шваль сюда и…
Договорить она не успела. Змееподобные сгустки тьмы сорвались с рук Линетт и обвили шею Ланы. Она захрипела, попыталась освободиться, но Линетт только зарычала на ее бесполезные потуги.
Я смотрела на все это со скучающим выражением лица, теребя косу. Но это только снаружи. Внутри меня лавой текло беспокойство, смешанное с яростью. Кончики пальцев покалывало, я преображала их в когти и обратно. Меня тянуло в разные стороны. Хотелось броситься на каждого и разорвать их глотки. Это говорила моя обезумевшая за столько лет магия, что томилась и теплила обиду долгие годы. Мне хотелось сбежать, забыть все, что здесь происходило. Эти мысли гоняла по кругу моя человечность. Хотелось спрятаться вглубь и последовать за зовом, что тащил меня сквозь звезды, к тому, кто крайне нуждался во мне.
В одно утро я просыпалась одним существом, как мне казалось, единым. Дарин и Теодора уживались в одной голове, постепенно свыкаясь друг с другом. Пусть Линетт и говорила, что у меня нет альтер эго, и это все последствия отделения магии, которое просто желает быть принятой, но все же я не могла соотнести ее мысли к своим. В другие же дни я раскалывалась. Животное начало брало свое, и гнев охватывал меня всю. Хотелось только одно — разрушать. Тогда Аастор брал меня на себя. Он тренировался со мной, учил управлять дэволовой сущностью. У меня ничего не получалось.
Ранила стала моим своеобразным хвостом. Она всегда была рядом и смотрела на своими большими круглыми глазами. В какой-то момент дэвольша взяла на себя роль моей охранницы — будто мне это нужно. Вот и сейчас она стояла со мной, нервно подергивая ногой, чем безмерно меня раздражала. Однако я успела привыкнуть к ее компании.
— Угомонитесь вы обе! — громко сказала Татья.
Линетт опустила руки, а старуха Лана упала на пол. Обе сверлили друг друга взглядами, обещавшими вернуться к этому разговору.
— Мы собрались здесь, чтобы, наконец, решить, что нам делать! Вся надежда была на Рууна! А теперь он исчез! Мы не можем больше ждать, народ Райлана заметно уменьшился.
Некоторые взгляды с ненавистью обратились ко мне.
Я закатила глаза.
— Для этого нам и нужна моя внучка! — гордо сказала Линетт.
Теперь на меня смотрели все. Я шагнула к деревянному столу. Он был старым и пыльным, я зацепила глазами за одну из сотен глубоких трещин. Все здесь, в этом темном, затхлом помещении, отдавало бедностью и старостью. Народ дэволов, те, кем пугали других, походил больше на стаю дикарей.
— Вы никогда не задумывались, почему вы — самая могущественная раса с магией двух богов, никак не можете одолеть тех, кто даже этой магией не владеет?
Мой вопрос встретил возмущенные рыки.
— У них есть этот проклятый меч! — зашипела на меня одна из шаманок, имя которой я даже не стала запоминать.
— Далсон умер двадцать лет назад. А я пришла только сейчас. У вас было столько времени, но вы ничего не смогли добиться.
— Ты не права, — начала Татья. — Когда Далсон пришел на Райлан, он убил даже не треть населения, не половину, а больше! Намного больше, чем ты можешь себе представить. От некогда могучих мы скатились до самых примитивных. Мы были злы, но нас пожирала скорбь! Тебе никогда не приходилось хоронить друзей и близких сотнями, а мне — да.
Зал погрузился в гробовое молчание.
— Когда народ окреп, мы стали нападать. Жестко и неотвратимо. Ты была на Инуре и знаешь, что они тоже страдают и им осталось недолго. Инура — пустыня. Они не могут использовать свою планету для выращивания провизии. Им пришлось создать множества колоний — как говорят они. Или, как знаем мы, поработить другие планеты. Они паразиты, что живут за счет других. Поэтому мы уничтожали все их запасы. Сжигали города, что питали их. Но…
— Но этого недостаточно. — Непоколебимо произнесла я. — Нужно остановиться.
— Это невозможно, безрогая девка! — Татья преобразилась. Даже старая она внушала легкий страх. — Они не хотят останавливаться! Кловисс обещал утопить Райлан в крови, и он отлично справляется. Они как тараканы! Их маяки позволяют им появляться, где и когда они того хотят!
Я никогда не была стратегом и не знала военного дела. Мои знания ограничивались океаном и подводной живностью. Они полагались на меня, но я ничего не могла дать им, кроме как грубой силы, которой было недостаточно. Но дать одной расе уничтожить другую позволить я не могла.
— Далсон мертв, Руун сполна отомстил инурийцам. Почему вы хотите продолжать?
— Мы? — заговорила Лана. — Ты глупое неразумное дитя, чьи мозги пропитались враньем! Что ты знаешь? Что Далсон сошел с ума? Что инурийцы пытались его остановить? Нет, безрогая, дело далеко не в Далсоне. Верховный! Вот кто желает нам всем смерти.
— Но почему? Для чего ему смерть всех дэволов?
— Он хочет мести, — тихо ответила Линетт и отвернулась, избегая моего взгляда.