Страница 3 из 84
Кости выламывало. Она-я кричали. Я-она хотели все закончить.
Джессика. Моя. Ее. Наша.
Больно. Больно. Больно.
— Хватит! — закричала я-она.
Тьма сорвалась с рук, очерняя белоснежный, такой до тошноты идеальный снег. Мир погрузился во мрак. Голоса шептали, и она-я наслаждались этой музыкой, унося и пряча чувство утраты глубоко-глубоко. Стало легче. Совсем немного.
Это никогда не пройдет.
Кто же я? Она или я? Я или она? Теодора или Дарин? Дарин или Теодора?
Я не знала. Не могла различить свои и ее мысли. Или они были общими? Между нами барьер, но чужое — или мое? — пыталось пробраться. Я ощущала себя собой, но в то же время не понимала — что я?
Мне бы уйти вслед за ней… Очевидный, простой и такой правильный способ решения. Зачем существу вроде меня быть? Прошлая я не сумела. Я настоящая — тоже.
Наша человеческая натура крепко привязана к ней. Была! Но тот щелчок, самый ужасный звук… Я зажала уши. Только не слышать! Только не вновь!
Душа спряталась, умоляя прийти меня, заменить. Просила уничтожить весь мир. Сжечь его дотла. Если нет ее… Зачем жить другим? Если не дышит она, почему могли все остальные?
Теодора… Я… Она… выглядела беззащитной, слабой, маленькой тенью, но оказалась с зубами. Или я оказалась? Сражалась, терпела боль, умирала наяву… Мечтала, пыталась сразиться. Наша магия томилась, копилась и ширилась, пока я спала. Но даже всей мощи недостаточно. Мерзкий ублюдок ушел!
Я зарычала, и тени подхватили звук, унося его по белой равнине. Они просили крови. Его крови.
Вот почему я все еще стояла здесь. Вот почему продолжала дышать.
Этот выродок и убийца недостоин жить, недостоин служить под покровительством Дальшах и Бираля. Я скормлю его гнилым душам. Отребью, такому же, как и он.
Тени загоготали. Они ждали и ластились к ногам. Я провела по мракам рукой, убаюкивая. Мои.
Но есть еще кое-кто, кто прятался в черной душе. Кое-кто, кто дорог ей. Мне?
Инуриец. Предатель и лжец. Грязный паршивец. Его я тоже убью. Позже… И его девку. Зажарю на огне, сжирая собственными зубами кости. Пируя на их трупах, буду петь тьме.
Но как он смотрел… Его глаза… Как просил остаться ее… Нас.
В груди заныло.
Когда я думала о них… о нас… Меч на спине начинал тяготить. Я соединила кинжалы, убирая его за спину в ножны. Сейчас не время слушать коварные речи клинка. Нужно вернуть хладнокровие. Мыслить ясно. Наконец, от ледяных потоков ветра появилась польза. Я подставила лицо и сосредоточилась. Мне нужно взять след.
Взмахнув ладонью, я послала своих слуг. Они должны привести мне живого. Того, чей запах все еще остался на моем — ее — теле. Стоило огромному облаку черни убежать, заслоняя весь горизонт, как позади послышался шорох. Я широко улыбнулась.
Глупец мог прийти на эту планету и вести себя безрассудно. Швыряться магией, объявляя о своем присутствии. Но если ты не глупец, а охотник, что проще, чем устроить ловушку и кричать с вершины мира, что ты здесь?
— Приклонись! — сказала я, оборачиваясь.
С когтистой руки сорвался теневой поток, обхватывая пришедшего, закручиваясь вокруг шеи и сдавливая. Дэвол недовольно зашипел, но не стал сопротивляться. Падая передо мной, бросил на меня угрюмый взгляд из-под хмурых бровей. Черные очи, крупные вены и рога должны запугать, но меня совершенно не трогало это, ведь я знала, какой ужас представляла сама.
— Зачем пришел? Неужели надеялся победить меня, мерзкий червь?
Стоя на коленях, делая тяжелые вдохи и будто пытаясь не обращать внимания на извилистых теней, что сжимали горло, дэвол подобрался и вскинул подбородок.
— Мое имя Аастор.
Может, морозная планета уже захватила меня в плен и скоро я превращусь в снежные пустоши? Никак иначе я не могу объяснить, почему некогда согревающая кровь сейчас побежала по венам, превращаясь в лед.
Неужели это отродье всерьез думал, что я могла забыть того, кто собственноручно мешал мне спасти ее?
Челюсть сжалась, когти удлинились. Кожа на лице зашипела, а потом и вовсе разошлась, будто ее разрезали ножами. Зрение затуманилось. Я видела все через призму темени. Дэвол стушевался, поджав губы. Испугался? Неважно.
Мне нужно успокоиться, нужно скинуть тяжелую хватку отчаяния, сдавившую сердце. Я должна найти Рууна. А этот… Сделает все, что я прикажу. А если нет, то я не дарую ему легкую смерть. Буду истязать, издеваться. Проткну, выверну все конечности.
— Хочешь замерзнуть и умереть от холода? — невозмутимо спросил дэвол, будто бы сам не дрожал, как осенний лист.
Я ослабила поводок, упиваясь скрытым страхом в чужих глазах. Дэвол набрал полную грудь воздуха, думая, что я освобожу его. Червяк! Вновь сузила удавку. В этот раз сильнее. Аастор стал давиться.
— Я могу дать те… — он задыхался, голос звучал хрипло, — бе то, что ты хочешь.
— Что же? — безразлично спросила, но отозвала мрачные путы.
— Месть! — Поняв, что может говорить, Аастор поторопился. — Руун ушел. Предал нас! Оставил умирать. Дэволы разрознены. Наш предводитель бросил, ничего не объяснив. Мы найдем его. А потом… потом уничтожим инурийцев!
Пока говорил он, одновременно шептали тени. Лучшие шпионы, добытчики информации. Он думал, что мной так легко управлять? А может, не знал, на что я способна? Аастор настолько беспечен, чтобы легко отвернуться от того, кому верен всю жизнь? Думаю, нет. Он надеялся заполучить силу и с ее помощью уничтожить врага.
Широкая зубоскалящая улыбка появилась на моем лице.
— Инурийцы под моей защитой. Никто не тронет их. Твоя помощь мне не нужна. Умри!
— Подожди! — Но он уже повалился набок. Захрипел и выпучил глаза.
Его собственные тени накинулись на меня. Но мои злее. Питаясь бесконечным гневом, они и сами полыхали в ярости. Заточенные, никем не услышанные, они сходили с ума.
Облака мрака столкнулись. Тень с тенью. Пасть с пастью.
— Ты… никогда… не узнаешь… кто… ты…
Аастор рухнул и сделал судорожный вдох.
— Спасибо.
— У тебя десять секунд заставить меня передумать.
— Что это значит?
— Говори быстрее! — рявкнула я.
Аастор, на удивление, хохотнул, чем заслужил недоуменный взгляд.
Он высок и крепок. На нем черная броня, плотно сидящая на теле. На руках перчатки со специальными выемками для когтей, которых сейчас не было. Волосы пшеничные, как у меня прежней, собраны в маленький хвост. Он искусно скрывал напыщенную, ярко живущую злость, которая отблескивала в глазах. На удивление, сейчас радужка у него не черная. Просто обычные карие.
Накатила печаль. Ее глаза — мои — стали ужасающе черными.
Аастора можно легко принять за человека, только вот темные вены мешали. Но венцом сего творенья стали рога. Небольшие, но крепкие. Черные, обхваченные кругами. У меня таких не было.
— Я знаю, что такое секунды.
— Почему вы так похожи на людей?
— Не знаю. — Пожал он плечами. Аастор говорил свободно, будто мы давние друзья, а не смертельные враги. — Все расы похожи. Но не сравнивай меня с ними. — Скривившись, он посмотрел мне в глаза. Уж слишком похоже на людей. — Как я могу к тебе обращаться?
Ветер трепал нас, испытывая на прочность. Тела околели.
Вопрос вверг меня в ступор. Я впервые заметила, что продрогла.
Назваться Теодорой я не могла. Пусть лучше считает, что эта часть во мне мертва. Имя Дарин подходит больше. Древняя, чужая — или родная? — часть хотела это имя.
Так кто же я?
Пока я размышляла, Аастор самостоятельно поставил точку.
— Руун назвал тебя Дарин. Значит, и я буду так называть, — произнес он, ожидая возражений. Но я молчала. Он продолжил: — Ты дэвол, Дарин. Хотя я не понимаю, как это возможно, очевидно, ты об этом не знаешь. Давай я покажу тебе величие твоей расы.