Страница 17 из 84
Съев весь ломоть недо-хлеба и такого же сыра, я выпила воду. Сытостью это не назвать, но дождаться следующего приема пищи смогу.
Вытирая руки об ткань своей одежды, мой коготь зацепился за порванный край и оторвал приличный кусок и без того разваливающегося костюма.
— Даже после сна ты не преобразилась, — задумчиво потянул Аастор.
— Я же говорила, что не могу.
Наверное, мне придется носить это облик всегда, как напоминание, кто мой отец и каким монстромя́стала.
— Я могу научить тебя.
— Зачем тебе это?
— Ты всегда задаешь глупые вопросы? — зло бросил он, а потом спросил с вызовом: — Научить?
— Почему ты это делаешь? Приносишь еду, предлагаешь помощь? Чего ты желаешь добиться? — Злость закипала по щелчку, раздувая с крошечного уголька невероятный пожар.
— Руун, правда, твой отец? — с непроницаемым лицом спросил он.
Я молча опустила глаза, не в силах ответить. Вместо этого кивнула.
Дэвол громко вздохнул и опустился рядом со мной. Я настороженно уставилась на него.
Аастор смотрел вдаль, сидя прямой, как стрела. Каждый его мускул был напряжен. Маленькая тень играла в его пальцах, пока он вращал их верх-низ.
— Значит, ты та самая Дарин. Получается, мы знакомы, — тихо произнес он, не видя моего замешательства. — Ты помнишь меня?
Он спросил это с такой надеждой в голосе, что меня передернуло. Кто он?
— Нет.
— Моя мать, — он поднял глаза к небу, алые лучи подсвечивали светло-карие глаза, — тоже была шаманкой. Они с твоей дружили. Может, даже были лучшими подругами… Я не знаю. Но Линетт часто говорит об этом. Мы с тобой… можно сказать, были друзьями.
— Друзьями? — глухо повторила я.
— Понимаю, в это трудно поверить. — Он оглядел меня с ног до головы и наигранно поежился. Я закатила глаза.
— Впрочем, смотря на тебя сейчас и накладывая картинки из прошлого, разница не так и велика.
— Сколько же тебе лет?
— Я старше тебя на пять.
— Это по… Райлану?
— Нет, по Земному.
Еще вчера он презирал все, что связано с человечеством, а теперь сам стал говорить понятнее для меня.
— Значит, ты помнишь меня еще ребенком?
— Да.
— И какой я была?..
Опасный вопрос. Он пробуждал то, что я решила прятать. Мои раны никогда не заживут, но может, если я буду притворяться, что ничего не произошло, смогу продержаться, пока не найду Рууна.
— Чокнутой, — широко улыбнувшись, сказал он. — Меня заставляли, как старшего, следить за тобой. Ты лезла во все дыры, расщелины, заползала на все деревья. Своими тенями ты пугала животных и других детей. Настоящее наказание.
По тому, как он говорил и смотрел, я догадалась, он скучал по той девочке. Аастор верил, что она умерла. Возможно, даже винил себя в том, что не уследил.
— Ты понимаешь, что она не я? — Я вновь вспыхнула. Все видели во мне кого-то другого. Линетт — потерянную любимую внучку. Аастор — подружку из детства. Но я ничего не помню о той себе. Я другой человек, другая личность. Одинокая, злая и разбитая.
— Понимаю. Оттого не жалею, что пытался убить тебя. И попытаюсь снова.
Дэвол посмотрел мне в глаза. Он говорил честно, не скрывая истинного отношения. Это лучше, чем глупая ностальгия или требование соответствовать его воспоминаниям.
— Приступим?
— К чему?
— Бираль, какая ты тупая… К преображению!
— Прекрати оскорблять меня! Иначе…
— Иначе ты скормишь меня своим теням, я это помню. — Он скривил рожу, выпятив губу. Его нисколько не пугали мои угрозы, да и сама я, если признаться, не говорила всерьез. Но проучить его захотелось на каком-то подсознательном уровне.
Поэтому, когда Аастор переместился, маленькая тень сбежала с дерева и ухватила его за ногу.
— Какого…
Договорить он не успел, потому что весел вверх тормашками. А тени-малышки бегали и скакали вокруг него. Одна — особенно развеселившаяся — загоготала ему прямо в лицо беззубым ртом.
Чтобы сдержать улыбку, мне пришлось поднапрячься. Кашлянув, я дала теням неслышный приказ отпустить их добычу. Но когда Аастор приземлился с рыком на пол, его собственные черни выпрыгнули из тени деревьев и пытались догнать мои. Как собаки они кружили вокруг нас. Его кусали моих, но, кажется, им это только нравилось. Под сумасшедший хохот они бегали по лесу.
— Ты подлая, глупая…
— Как они могут существовать отдельно от нас?.. — изумленно спросила я, смотря им вслед.
— Твоя магия не тени. Магия — это способность взывать и управлять ими. Но должен признаться, такого, как у тебя, я еще не встречал.
Поднявшись, Аастор отряхнул штаны и что-то причитал на непонятном языке. Пронзая меня взглядом, он будто разгадывал головоломку.
— Почему я понимаю тебя? Всех дэволов, еще когда была… другой.
— Ты всегда была дэволом, — поучительно сказал он, но я отмахнулась, ожидая услышать ответ на свой вопрос.
— Есть единый язык и наш истинный древний. Боги приняли решение общаться на едином, это произошло тысячи лет назад, но и свой родной мы не забыли. Твои инурийцы как-то с тобой общались? — Я кивнула. — Они вшили что-то в твое тело. Чувствую инородность. С того момента, считай, ты стала частью одной сети. Если тебе так проще.
— Почему тогда люди не понимают вас?
— А люди верят в своих истинных богов? Начальных покровителей? — Я захотела ответить, но Аастор перебил меня. — Их первоначальные ушли. Они перестали им поклоняться, избрав новых. Обида богов лишила все существо человеческого мира магии. — Он сел напротив. — А теперь прекращай болтать и давай приступим. Дай руки. Не кривись, поверь, мне противно так же, как и тебе.
— Ты так часто повторяешь это, что мне кажется, что все совсем наоборот.
— Не льсти себе.
— Давай начнем! — Не выдержав, я схватила обе его ладони. Теплые и шершавые.
— Что тебя расслабляет?
— Не знаю. Больше… не знаю.
— Соберись!
Вопрос показался мне смешным. Расслабляет… ничего. Копать вглубь себя не хотелось. Я и так знала, что там. Бездна с искрящимися глазами, готовая поглотить меня. В ней пряталось все: скорбь, боль, разбитое сердце, чувство потери, одиночества и отчаяния. А поверх пластом легла разрушительная ярость. Она укрывала щитом мои чувства.
Я не могла расслабиться, ведь тогда мой барьер рухнет, и все станет реальным. Значит, такого успокоения допустить нельзя. Но может, подойдет расслабление физическое?
На ум сразу пришло воспоминание об озере. Когда кровь стекала по моим рукам, я ощутила невероятное облегчение. Но говорить об этом Аастору, да и кому-либо не хотелось. Поэтому я честно призналась:
— Это трудно.
— Может, есть места, где ты чувствовала себя спокойно? — Вновь попытался Аастор.
— Я… то есть другая я — прежняя… — Руки Аастора крепче сжали мои. — Ей нравилось плавать. Но я — нынешняя… мне нигде не спокойно.
— Попробуй представить себя под водой.
— Я же говорила, теперь это мне не поможет.
— Просто попробуй!
Я закрыла глаза, понимая бесполезность данного действа. Но раз Аастору нужны наглядные доказательства, я покажу ему, что его метод не работает.
Я представила воду, тяжесть меча за спиной замаскировала под груз акваланга. Вспомнила пузырьки над головой. Безмятежность глубин. К моему удивлению, начало получаться. Но тут же картинка сменилась другой. Когтистая черная рука сжимает почти мертвого Кевина. Вместо спокойствия я ощутила страх.
— Дарин! — послышалось сквозь толщу воды.
Но я не обратила внимания на этот крик. Меня несло туда, где моей душе захотелось укрыться. Я не поняла, как оказалась в этой комнате. Комнате Игнара. Лежала на его кровати в пушистом одеяле, оно так пахло им. Цитрусом и пустыней. Сладкий апельсин вперемешку с песками. Кровать сохраняла тепло… его тепло… Все задрожало, и картинка видоизменилась. Теперь я на поляне, лежу на пледе, а передо мной горит небольшой костерок. Аромат пустыни только усилился, и я услышала отдаленное, тихое и такое желанное: