Страница 96 из 134
Даркембай еще в самом начале схватки был исхлестан плетьми и брошен на землю. С окровавленной головой, он был поднят Одек, которую выслал к нему Базаралы, и она отвела старика домой. Увидев в раскрытую дверь, как расправлялись с Даркембаем, лежавший на корпе Базаралы с досадой вскричал:
- О, Кудай! Кудай! Лучше бы ты забрал меня, чем обрекать на такие муки! - и, с трудом перевернувшись на грудь, пополз к двери.
Одек, к тому времени вернувшаяся домой, попыталась остановить мужа, но он сурово прикрикнул на нее:
- Отойди! Умру в схватке с врагом. Подай мне шокпар!
Выдернув черную дубинку из-за решетки кереге, жена передала мужу. Волоча его за собой по земле, Базаралы с криками ярости выползал наружу.
- Бей! Круши! Растаскивай их, бей насмерть! Месть! Месть! -страшным голосом кричал Базаралы, лежа на земле.
В юрту к Даркембаю, сидевшему с окровавленной головой на полу, откинувшись спиной на решетку кереге, вбежал его малолетний сын Рахим. Кинулся к старому отцу, припал к нему и горько заплакал. Вслед за Рахимом вбежали в дом внуки Ийс, Асан и Усен. Молча, со слезами на глазах, остановились братья возле раненого агатая Даке и плачущего у него на груди друга.
Еще в начале, на улице, когда какие-то люди начали избивать отца, Рахимтай бросился к нему с криком: «Не трогайте его! Ему больно!» Но мальчика оттащили женщины.
Старый отец прижимал сына к груди и успокаивал его:
- Свет мой ясный, не плачь, не бойся, айналайын! Раны мои пустяки, баурым!
Старик подозвал ближе малышей-сирот Исы, плачущих от жалости, нежно погладил каждого по голове. Малыши послушно подставляли его рукам свои обритые гладкие макушки.
Перестав всхлипывать, Рахимтай сказал:
- Отец, я вырасту и тоже дам соилом по голове этому плохому Азимбаю!
Асан с чувством поддержал друга:
- Подождите, проклятые, вы еще увидите, как мы вырастем и отомстим за нашего агатая!
В это время жутковатый шум уличной битвы вдруг приблизился вплотную к юрте Даркембая. Схватки шли посреди аула, прямо во дворах и в дверях юрт, защищаемых хозяевами. Середина большого жатакского аула стала единым полем битвы. Конники с дубинами в руках сшибались на проулках, кто-то из них вылетал из седла и грохался оземь. Это мог быть налетчик-иргизбай, мог быть и жатак, захвативший верхового коня. Всюду звучали крики, проклятия, боевые возгласы:
- Держись! Не отступай!
- Бей! В землю вгони!
- Не жалей их! Круши всех до конца!
Такие крики все яростнее звучали со стороны иргизбаев, видно, они начали одолевать. И тогда Базаралы, с великим трудом поднявшись на ноги, поддерживаемый женой Даркембая, Одек, стоял на месте и, не в силах приблизиться к врагу, размахивал над головой шокпаром, зычно давая команды своим джигитам.
- Не отступай! Стаскивай их с коней!
И в эту тяжелую для жатаков минуту к ним пришла неожиданная могучая помощь.
Переселенцы во главе с «Апанасом», бывшие с утра у Ба-заралы, увидели набег потравщиков на аул бедных земледельцев, быстро прибежали назад к обозу, стоявшему наготове в путь. Афанасьич, Федор и старик Сергей разбежались по своим обозам.
- Выпрягай коней!
- Пойдем на помощь! - разлетелось по обозу.
Этих слов было достаточно. Переселенцы быстро выпрягли лошадей, сняли с телег по оглобле и, вскочив на своих саврасок и гнедух без седел, понеслись в сторону гостеприимного аула. Могучие Дарья и Фекла, а вместе с ними и те бабы, что были вчера в кошмяном поселке у киргизов, услышали доносившиеся оттуда крики, плач женщин и детей, - и не смогли удержаться - похватали топоры, лопаты, вилы и тоже побежали помогать своим мужикам.
Взяв оглоблю наперевес, поперек седла, могучий Федор первым ворвался в аул и подскакал на своем мерине к юрте Базаралы, где дрался Абылгазы сразу с несколькими противниками.
Увидев огромного бородатого русского, Акылпеис понял, что это помощь жатакам, и рванулся на коне навстречу ему. По боевой степной выучке хотел нанести удар в висок, но промахнулся и попал противнику по плечу. Федор, разминувшийся с ним, повернул назад свою лошадь и, широко размахнувшись оглоблей, шарахнул ею Акылпеиса в поясницу. Тот пошатнулся, но удержался в седле. После этого силач Федор пошел орудовать оглоблей, бил всех подряд, без всяких затей, для верности нацеливая удар по пояснице. И от его чудовищных ударов оглоблей противник не мог удержаться в седле, мгновенно слетал на землю. Только один громадный Акылпеис, которого Федор ударил впопыхах, усидел на коне.
Прискакали и другие русские мужики, вместе с Афанасьичем, сходу втянулись в битву. И в рядах жатаков, которых налетчики изрядно потрепали и начали теснить и загонять в юрты, раздались ликующие крики:
- Аттан! Русские! Орыс пришли!
- Айналайын, орыс!
- Бисмилла! Счастья вашим детям!
Похватав палки, из юрт выскочили женщины, старухи и с воинственными криками бросились на помощь своим мужчинам.
Русские же мужики разошлись вовсю и, тесня вместе с жа-таками погромщиков, в боевом воодушевлении, грянули победное: «Ура! Ур-ра!»
Подоспели Дарья, Фекла и еще несколько смелых женщин из обоза, с дрекольем в руках, стали набрасываться на добротно одетых верховых, верно полагая, что это и есть враги бедного аула. Визгливые бабьи голоса выкрикивали непонятные казахам слова:
- Антихристы! Звери окаянные!
Лихо пролетая на коне между ними, верткий Мака огрел по спине Феклу. Она же не испугалась, живо метнулась вперед и схватила его коня под уздцы.
- Ах ты, сукин сын! Вот ужо проучу тебя, анчихрист! - и дюжая Фекла перехватила Мака за пояс.
- Омай, чего это она никак не отцепится! - в страхе завопил Мака.
В следующий миг Фекла одной рукой стащила его с седла. Так и «не отцепилась» от поверженного наземь Мака и поволокла его за шиворот. Затем швырнула на землю и, приподняв юбку, принялась босой пяткой месить вопящего Мака по голове, приговаривая:
- Сукин сын! Вор, барантач!
При этой невиданной картине казахские женщины словно с ума сошли от восторга.
- Ойбо-ой! Ты погляди на Шоклу!
- Шокла! Ты ему пяткой рот заткни!
Так кричали и хохотали казашки, забыв про свое горе.
И даже маленький Усен, заплакавший со страху, глядя на свирепую битву взрослых, стоя в дверях и выглядывая из-за бабушкиной юбки, - сразу перестал плакать и звонким голосом возвестил позор Мака:
- Вот, так тебе! Получи! Так тебе и надо, проклятый враг!
Восхищенная, как и другие казашки, подвигами Феклы, позабавленная словами внучонка, стояла в дверях своей юрты старая Ийс и весело смеялась. И это она смеялась впервые с того времени, как умер ее единственный сын Иса.
Она даже крикнула неузнаваемым повеселевшим голосом:
- Айналайын, Шокла! Всяких благ тебе и твоим детям! И от твоих детей пусть тебе будет одно благо! Иншалла! Теперь и помирать будет легче, увидев подобное! Есть же такие люди!
С прибытием русской помощи ватага Азимбая была изрядно потрепана, часть ее растащена, свергнутые с седел погромщики валялись по дворам. Их привели в полную непригодность женщины, аульные и русские, обезоружившие их и позорно выпоровшие плетями.
Сражение переместилось к самой юрте Базаралы. Десять мырз держались вместе, все еще были на конях. На них наседали конные жатаки и Афанасьич со своими людьми, на обозных сивках и саврасках.