Страница 42 из 134
Этим и ужинала семья. Теперь Иса, оставаясь дома, воочию видел скудное, нищенское кормление своей семьи милостями байского дома, для которого он трудился, как раб. И самые горькие, черные мысли приходили ему в голову, бередили душу.
Однажды вечером, по возвращении матери из байского дома, сын подозвал ее и, усадив возле своей постели, заговорил с великой мукой в голосе:
- Матушка, айналайын... Уа, извелась ты... У чужого порога пропадаешь, добывая пищу для детей. И это - имея живого сына. А что ты будешь делать без меня?.. Об одном сожалею, матушка, что оставляю вас у порога такого человека, который и человеком-то называться не может. Вот куда я вас привел, о том ли я мечтал, желая упокоить вашу старость. - Так говорил Иса, держа в своих горячих руках руку матери.
Напуганные его словами, мать и жена Исы заплакали навзрыд, заголосили, обнимая любимого человека за голову, целуя ему руки. Увидев это, дети тоже испугались и разревелись.
Увы, Иса предвидел исход своей болезни. На пятый день он потерял память, стал горячечно бредить. Запекшиеся губы его шевелились, шепча что-то. Низко склонившись над ним, жена и мать его услышали тихо произносимые им слова гнева и брани. Шепотом говорилось еще что-то, но уже разобрать было невозможно. А в это время, в предсмертном своем воображении, Иса вел отчаянный бой с черным волком-чудовищем. Он лежал с открытыми глазами - и видел перед собой ночь, зимнюю степь и бросившегося на него огромного волка. Оскаленные громадные клыки нацелены вонзиться ему в лицо. Кровь текла из разбитой звериной головы, заливая ему глаза, он закрыл их... А когда вновь открыл их - вместо волчьей головы Иса увидел перед собой человеческую голову. Оскаленные зубы в черноте раздвинувшихся усов и бороды, белая повязка на лбу. Азимбай! Он продолжает схватку вместо волка. Взмахивает над головой шокпаром, желая ударить. Но вдруг, вместо человека, вновь появляется волк. И он не кусает, а бьет палкой. Так они, кошмарно заменяя друг друга, наносят удары по голове Исы, не давая ему возможности ответить могучим ударом. Глумясь над ним, этот двуликий оборотень злорадно произносит: «На куски разорвем! Сожрем тебя!» И постепенно Иса чувствует, что сила жизни в нем иссякает, и ему хочется только одного: покоя и забвения.
Пролежав в беспамятстве всю ночь, Иса так и не пришел больше в себя. На рассвете он стал метаться, дыхание его стало прерывистым, хриплым. Потом он стих, вытянулся и стал отходить. Смертный холод постепенно завладел им.
Так, на шестой день болезни скончался славный джигит, имевший великое сердце, совершивший беспримерный во всей степи, неслыханный подвиг.
Возле его тела остались безмолвная, потерявшая память старая Ийс, рыдающая жена и двое маленьких сирот, еле живых от страха, закатившихся в отчаянном плаче.