Страница 37 из 134
Оставшихся лошадей в эту же ночь сорок джигитов перегнали в урочище Шуйгинсу. Тихо прогнали табуны мимо спящего аула Такежана. До утра все кони были розданы по обнищавшим аулам, начиная с ближних - Шуйгинсу, Азберген, Балпан, Караул, кончая самыми дальними аулами, зимовавшими на Чингизе, последний из которых - Колденен, расположен был уже с другой стороны перевала. Аулам достались по четыре-пять жеребых кобылиц, по жеребцу-третьяку, кому-то перепали и довольно упитанные, крупные жабагы, сосунки пяти-шести месяцев от роду. Передавая джигитам расходящейся дружины скот, Базаралы и Абылгазы строго наказывали: пусть ни в одном ауле не оставляют лошадей как хозяйственный скот, их надо сразу пустить на мясо. «Зарезать лошадей надо сразу же этой ночью, чтобы не отняли то, что я увел у Такежана и раздал им. Скажите всем, что за все отвечаю я, Базаралы. Пусть ничего не боятся и без страха режут скот!»
Конец осени - начало зимы - это самое тяжелое время для бедных и незажиточных кочевников. Заканчивается пора обильного молочного пропитания. Народ, не знающий земледелия, искони ничего не запасает в свои закрома. Вся надежда на мясо, согым, однако заготавливать его, пока не установилась холодная погода, кочевникам не с руки - мясо плохо завяливается, да и скот, который мог бы еще попастись на осенних травах, не нагуливает достаточно жира. В эту пору даже в байских домах резали лишь старый скот, а то и довольствовались залежалым мясом.
В эти дни предзимнего безвременья и вынужденного житья впроголодь бедный люд аулов на Шуйгинсу, - по берегам Караула до самых дальних лощин Чингиза, - получивший от База-ралы угнанный от ненавистного им бая Такежана лошадей, не стал особенно чиниться, а быстро исполнил его предписание. Так, в одну ночь, исчез огромный табун Такежана.