Страница 13 из 48
Глава 5.
Глава 5.
Ночью Наташа почти не спала.
Она лежала, заложив руки за голову, и смотрела в темноту, в которой дом уже не казался чужим, но ещё и не стал по-настоящему своим. Балки над головой были кривые, старые, местами потемневшие от времени, и Наташа поймала себя на мысли, что где-то глубоко внутри уже начала прикидывать, какие из них можно заменить, а какие ещё простоят лет двадцать.
Вот так и начинается, — подумала она без иронии. — Сначала балки. Потом стены. Потом судьбы.
Шура спала беспокойно. Несколько раз ворочалась, вздыхала, один раз пробормотала что-то вроде:
— Да пошёл ты со своей барщиной…
Наташа усмехнулась в темноте.
На рассвете она встала тихо, стараясь не разбудить подругу, накинула платок и вышла во двор. Воздух был холоднее, чем вчера, и от земли тянуло сыростью. Туман снова полз между строениями, цеплялся за курятник, обнимал козу, будто пытался её украсть.
Коза, заметив Наташу, недовольно фыркнула.
— Да-да, — тихо сказала Наташа. — Я тоже не в восторге от этого климата.
Она прошлась по двору медленно, уже привычно. В голове крутились не страхи, а расчёты. Люди ходят вокруг. Землю прощупывают. Смотрят, сколько они смогут взять и когда. Это было знакомо — слишком знакомо для человека, прожившего не одну эпоху в одном теле.
Сейчас главное — не показаться слабее, чем есть, и не сильнее, чем нужно.
Шаги за спиной она услышала заранее.
— Рано ты, — сказала Шура, подходя и зябко кутаясь в плащ. — Или вообще не ложилась?
— Полежала, — ответила Наташа честно. — Подумала. Хватит.
Шура посмотрела на неё внимательно.
— Что решила?
Наташа кивнула в сторону земли за изгородью.
— Сегодня начинаем там. Не глубоко. Просто показать, что это не пустырь.
— Людей возьмём? — сразу спросила Шура.
— Возьмём, — ответила Наташа. — Но не всех. И не сразу.
Шура усмехнулась.
— Люблю, когда ты так говоришь. Сразу ясно — кому-то сегодня будет неудобно.
К завтраку управляющая была тише обычного. Она смотрела на Наташу уже не с подозрением, а с чем-то вроде осторожного ожидания — как смотрят на человека, который внезапно оказался важнее, чем предполагалось.
— К вам опять могут прийти, — сказала она, разливая похлёбку. — Вчерашний… в плаще. Он не просто так ходит.
— Я знаю, — спокойно ответила Наташа. — Пусть приходит.
Шура хмыкнула.
— Главное, чтобы не с пустыми руками.
После завтрака они вышли все вместе. Слуга, двое соседей, которых привела управляющая, и ещё один мужчина — молчаливый, широкоплечий, с руками, как из дерева. Он сразу понравился Шуре.
— Этот работать умеет, — буркнула она Наташе. — Смотри, как стоит. Землю чувствует.
Наташа кивнула.
— Вот ему и дадим первое дело.
Они пошли к дальнему участку. Там земля была темнее, плотнее, трава гуще. Наташа остановилась, присела, взяла ком земли, растёрла между пальцами.
— Здесь, — сказала она.
— Почему здесь? — осторожно спросил слуга.
Наташа подняла на него глаза.
— Потому что здесь вода ближе. Потому что солнце не жжёт. Потому что эта земля не брошенная — она ждёт.
Люди переглянулись. Кто-то пожал плечами, кто-то кивнул. Но никто не стал спорить.
Шура тем временем уже раздавала инструмент.
— Ты — сюда. Ты — за мной. Ты — копай, но неглубоко. Не геройствуй.
— А вы? — спросила одна из женщин.
Шура усмехнулась.
— А мы рядом. Нам нравится видеть, как всё получается.
К полудню земля была вскрыта. Не много — ровно столько, чтобы стало видно: здесь что-то будет. Наташа не торопилась. Она специально не доставала рассаду. Не сейчас.
Пусть сначала поверят в землю, — подумала она.
Когда солнце поднялось выше, к ним снова подошёл человек в плаще.
Он молча смотрел на участок, на людей, на Наташу.
— Вы серьёзно, — наконец сказал он.
— Очень, — ответила Наташа.
— И что здесь будет?
Наташа улыбнулась — не широко, не вызывающе.
— То, что накормит. И то, за что будут платить.
Мужчина прищурился.
— Вы слишком уверены для сирот.
Шура подошла ближе.
— А вы слишком любопытны для соседа, — сказала она спокойно.
Повисла пауза.
Наташа почувствовала, как в этом месте история слегка меняет направление. Ещё шаг — и либо их оставят в покое, либо начнут давить сильнее.
Мужчина в плаще наконец кивнул.
— Посмотрим, — сказал он и ушёл.
Шура выдохнула.
— Ну что, — сказала она, — первый раунд?
Наташа посмотрела на вскрытую землю.
— Даже не разминка, — ответила она. — Но мы уже в игре.
К вечеру люди расходились усталые, но не злые. Управляющая задержалась.
— Вы понимаете, — сказала она тихо, — что если у вас получится… вас не оставят в покое?
Наташа посмотрела на неё спокойно.
— Мы это понимаем с первого дня.
Шура добавила, не глядя:
— Иначе зачем было нас сюда кидать?
Управляющая ничего не ответила.
Когда ночь снова опустилась на дом, Наташа спустилась в подвал. Долго смотрела на рассаду, на клубни, на ящики.
— Скоро, — тихо сказала она. — Но не сразу.
Наверху скрипнула доска. Шура стояла на лестнице.
— Ты готова? — спросила она.
Наташа подняла глаза.
— Да.
— Тогда завтра начнём по-настоящему.
Наташа улыбнулась.
И где-то между землёй и камнем, между прошлым и будущим, уже начинал формироваться их собственный порядок — не громкий, не показной, но очень упрямый.
Если хочешь — сразу продолжаю Главу 5.2, без ожидания, чтобы добрать объём и усилить линию давления, союзов и первых скрытых решений.
На следующее утро дом проснулся раньше людей.
Это было странное ощущение — Наташа поймала его сразу, как только открыла глаза. Не звук, не движение, а именно ожидание, будто стены и земля вокруг затаили дыхание. Дом больше не был просто постройкой: он стал точкой притяжения. Местом, где что-то начиналось — и это чувствовалось кожей.
Шура проснулась почти одновременно. Села на тюфяке, потянулась и зевнула так, что захрустели плечи.