Спутник бросает тень

17

Два часа Дейли помогал Нисону обыскивать квартиру. Был обшарен каждый уголок, простуканы все стены и полы, чтобы обнаружить тайник, куда Пегги могла спрятать пистолет. Наконец сержант выдохся. То, что он искал — сигареты «Симон Арцт», — было обнаружено. А остальное пока не так уж важно. Оставив Нисона одного, он поехал в управление. Кабинет Муна был прокурен до невозможности. Сам инспектор напоминал изжеванную сигару.

— Ну что? — устало спросил он.

— Пока ничего нового. А у вас как дела?

Мун только кивнул на магнитофон. Допрос потребовал слишком много сил. Раздеться, лечь, уснуть — единственное, о чем он думал. Сняв пальто и шляпу, он повернулся к Дейли:

— Телеграфируйте Троллопу, он же просил. А если Нисон найдет пистолет...— Мун хотел добавить, чтобы его разбудили, но только махнул рукой. Сейчас главное выспаться. Он заслужил сон.

Оставшись один, Дейли открыл окно и включил магнитофон. Закрыв глаза, он лежал в кресле. Голоса, записанные на пленке, звучали так естественно, что он почти видел этих людей. Пегги сидит скорчившись. Инспектор расхаживает по комнате и чиркает одну спичку за другой. Вот он готовит ловушку. Вот Пегги вскидывается, понимая, что ловушка захлопнулась. Дейли перемотал ленту и пустил сначала.

— Успокойтесь! Слезами вы ничего не докажете. Если вы не виноваты, мы вас выпустим. Вы можете отвечать?

— Да. Но верьте мне...

— Только от вас зависит, поверю я или нет. Итак, начнем. Предупреждаю, будьте внимательны. Обдумывайте каждое слово — любое из них может быть использовано против вас...

Дейли улыбнулся. Он уже знал излюбленный прием Муна: человек, которого предупредили, чтобы он был особенно внимателен, следя за своими словами, обычно плохо замечает, что готовит его противник.

— Расскажите все, что вы знаете о Спитуэлле.

— С Джоном я познакомилась года два назад. Он в тот вечер много пил, то и дело совал мне деньги. Сказал, что я ему нравлюсь. Следующий вечер у меня был свободный. Сперва мы пошли в ночной клуб, а потом к нему.

— И вы стали его?..

— Да.

— Но вы же не любили его?

— Нет. Но надеялась на длительную связь. У него было много денег.

— Вы знали, чем он занимается?

— Не знала. Он говорил, что он журналист.

— Лжете! Вы отлично знаете, что он был русским агентом.

— Он мне ничего не говорил... Я действительно не знала...

— Все газеты писали о деле Ротбахов.

— О деле... кого? Я не читала.

— Хорошо, сочиняйте дальше!

— Я не сочиняю... Я, право же, ничего не знаю. Мне казалось, что у него какое-то рискованное занятие...

— Ну, ну, дальше!

Пегги замолчала. Молчал и Мун.

— Я вас предупреждал — будьте внимательны! Молчание подозрительнее слов. Вы знаете, как его можно истолковать?

— Нет, нет! Я не хочу молчать. Я только сужу по тому, что... Джон мне как-то показывал страховой полис. Его жизнь была застрахована в сто тысяч долларов. И тогда я подумала... А иногда он бывал такой странный, какой-то подозрительный... Особенно в последнюю ночь...

«Полис! Очень интересно! Где же он?» — подумал Дейли.

— Кстати, раз уж вы затронули последнюю ночь... Вы имеете в виду ту, которую вы провели на улице ВанСтратена?

— Да.

— Что вы, собственно, хотели сказать? Ага, что он был взволнован. Он, вероятно, тогда много курил? Верно? А что он курил? Как обычно, «Честерфилд»?

— Да, по-моему, «Честерфилд».

— А вы «Симон Арцт»?

— Как я могу курить «Симон Арцт», если мне эти сигареты прислали уже после?! Я попробовала, но мне не понравилось.

— Ага, вы говорите — прислали? И кто прислал, вы конечно же не знаете?

«Хорошо», — подумал Дейли. Он видел, как инспектор перегнулся через стол, как сверлит Пегги глазами.

— Не знаю... На упаковке был только мой адрес и больше ничего...

— Не знаете? Ясно! И упаковка, разумеется, пропала?

— Упаковка? Куда я ее дела? Кажется, выкинула...

— Послушайте! Вы хотите, чтобы я вам поверил, а что вы сами делаете? Рассказываете мне сказочки, над которыми посмеется пятилетняя девочка. Упаковки нет, отправитель неизвестен. Странно, почему это мне неизвестные благотворители не посылают коробок с самыми дорогими египетскими сигаретами?

— Я... я не знала, что они дорогие...  Я думала, что это прислал Джон... Мы с ним договорились...

— Джон? С того света? Вы же лучше, чем кто-либо, знали, что он уже труп.

— Я тогда... еще не знала... Посылку я получила уже под вечер.

— Не разыгрывайте представление! Весь город об этом знал, все газеты кричали об этом, а вы...

— Я не читаю газет... Только вечером... когда пришла в бар... Там я впервые узнала...

— Приберегите слезы для присяжных. Еще раз говорю, будьте умницей. Никакое вранье вам не поможет. Лучше прямо признаться, как это произошло... Я убежден, что есть смягчающие обстоятельства... Ну, ну, детка! Вы поссорились с Джоном? У меня есть показания соседей. Они слышали...

— Я же просила Джона не кричать!

«Попалась!» — вздохнул Дейли. Да, допрашивать Мун мастер.

— Что ж, кому не приходилось ссориться. У нас с женой это бывает через день... (Пауза.) Так из-за чего? Из-за тех десяти тысяч?

— О чем вы говорите?

— Я говорю о тех десяти тысячах, которые сейчас лежат на вашем счету в Йорквильском отделении Национального банка... Насколько я знаю, эти деньги вам дал Спитуэлл... Подарил или одолжил?..

— Нет, нет, он не давал... Это... это мои деньги... мои личные... Я их скопила.

— Сбережения? Копили, копили, пока не скопили десять тысяч, потом сразу их внесли... (пауза) — именно в день убийства...

— Не говорите так, это ужасно... Это случайное совпадение. У меня были акции... Они начали падать... Я продала их и деньги положила в банк...

— Ах, продали? У какого маклера?

Пегги замолчала. Дейли слышал это молчание и мог в нем разобраться. Лжет Пегги. Упрямо лжет. Сейчас ее ничем не прошибешь. Уперлась.

— Ну, ну, рассказывайте. Из-за чего же вы поссорились?..

— Мы? Я уже не помню.

— Не хотите рассказывать — не надо. Может быть, вы устали? Нервы, да? Закурите, это помогает.

Дейли заерзал. Он готов поклясться, что Мун предлагает «Симон Арцт». Послышался щелчок портсигара, слышно, как чиркает по столу спичка... и мягкие шаги. Попалась Пегги! Наверняка! И не подозревает, что ей приготовили. Ага, вот и ее голос.

— Слишком крепкие? Это же ваша обычная марка!

— «Честерфилд»? Не может быть! Да это же «Симон Арцт»! Вот, написано...

«Сорвалось!»

— Ах да, простите, ошибся... А у вас с Джоном все время были хорошие отношения?

— Да. Я же сказала, что он ко мне хорошо относился. Если был в хорошем настроении, иногда отваливал даже по сотне.

— Но последнюю ночь у него было дурное настроение?

— Да. Вечером, когда он позвонил мне на работу, я еще по голосу поняла, что у него что-то неладно. Я и сама была зла. Он еще раньше соврал мне, сказал, что уезжает в Европу. А когда я ему вдруг понадобилась, оказалось, что эта Европа на улице Ван-Стратена. Я даже не хотела приходить. Я знала, что мы поссоримся.

— И предчувствие не обмануло вас.