Страница 33 из 62
Да и, если подумать, старое доброе письмо с отказом, возможно, даже помогло бы отвлечься от мыслей о том, что произошло с Фредериком в Nordstrom. Перестать вспоминать, какой твёрдой и широкой казалась его грудь под моими пальцами. Перестать прокручивать момент, когда он начал терять самообладание, стоило мне дотронуться до него.
Может быть, подача заявки в Академию Гармонии — как раз то, что мне сейчас нужно.
Решительно я открыла последнее сопроводительное письмо для преподавательской позиции и быстро его пролистала. Моя рабочая ситуация с тех пор почти не изменилась, так что на обновление ушло меньше десяти минут.
Пока я не передумала, отправила по электронной почте сопроводительное письмо, резюме и фотографии нескольких недавних работ — включая снимок Особняка на озере в процессе — Крессиде Маркс, директору Академии Гармонии.
Всё. Готово.
Теперь, когда с этим покончено, я надеялась посвятить остаток вечера рисованию и бессмысленному просмотру телевизора.
Я откинулась на спинку чёрного кожаного дивана; рядом лежал мой скетчбук. До того как я наткнулась на письмо о вакансии, вполглаза смотрела старую серию Баффи — истребительницы вампиров на новом телевизоре Фредерика, просто фоном, пока рисовала. Эту серию я уже видела — с тех пор как узнала, что Фредерик вампир, я пересмотрела почти два первых сезона, — но привычный, уютный фон помогал сосредоточиться на последних деталях в Особняке.
— Можно присоединиться?
Я вздрогнула от глубокого голоса Фредерика и случайно сбила скетчбук коленом. Тот упал со шорохом страниц, перевернувшись обложкой вниз. Я даже не услышала, как он вошёл.
С того дня, как мы ходили по магазинам, я его не видела. И часть меня подозревала, что он нарочно держался подальше после того, что случилось у примерочной. Но я не могла позволить себе думать об этом. Я ещё не была готова признаться самой себе, насколько сильно мне понравилось прикасаться к нему. Или что этот момент вообще произошёл.
Он смотрел прямо на меня с той пронзительной сосредоточенностью, в одном из свитеров, что мы выбрали в Nordstrom. Светло-зелёный пуловер подчёркивал его широкую грудь, а тёмные джинсы сидели безупречно.
Я сглотнула и на ощупь потянулась за блокнотом, пытаясь унять внезапно забившееся сердце. А если он слышал, как оно колотится? Его быстрый взгляд, скользнувший вниз к моей груди, а затем резко вернувшийся к лицу, заставил меня задуматься.
— Конечно, можешь, — пробормотала я в пол и кивнула на свободное место рядом.
Он тихо хмыкнул и сел. Между нами оставалось достаточно пространства, чтобы мы не соприкасались, но не настолько много, чтобы я не почувствовала запах его лавандового мыла после душа.
Мы какое-то время сидели молча, наблюдая, как Баффи Саммерс в одиночку расправляется с вереницей вампиров. Это был один из ранних эпизодов — когда у Сары Мишель Геллар щеки ещё оставались чуть круглее, а бюджет на спецэффекты явно уступал IQ Ксандера. Боевые сцены и наряды Баффи выглядели впечатляюще, но мне требовалось слишком много усилий, чтобы смотреть на экран, а не на человека рядом.
— Ты вообще когда-нибудь видел это шоу? — выпалила я. Вопрос был глупым: Фредерик проспал век и только недавно подключил Wi-Fi; вряд ли он нашёл время смотреть странный сериал девяностых про вымышленных вампиров. Но мне отчаянно нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить напряжение.
Он проигнорировал мой вопрос.
— Как ты думаешь, кто симпатичнее — Энджел или Спайк? — спросил он с такой серьёзностью, будто вел репортаж для NPR. Его глаза были прикованы к экрану, но тон, выпрямленная спина и быстрое, ровное постукивание пальцами по бедру выдавали, что ему действительно важно услышать мой ответ.
Я была сбита с толку. Что угодно могла ожидать от Фредерика, когда он присел рядом на диван, но уж точно не этого. Я понятия не имела, как на это реагировать — отчасти потому, что вопрос казался подозрительно заряженным, но в основном потому, что ни один из «плохих парней-вампиров» из Баффи меня никогда особенно не привлекал.
После коротких (и слегка панических) раздумий я выдала правду:
— Джайлс — самый горячий мужчина в этом шоу.
— Джайлс? — Фредерик выпалил это с таким искренним изумлением, что чуть не поперхнулся. Он резко повернулся ко мне, глаза пронзили мои с выражением, граничащим с возмущением. — Библиотекарь?
— Ага, — сказала я, указывая на экран, где Джайлс проводил собрание подростков в школьной библиотеке. Он выглядел предельно уставшим и при этом чертовски привлекательным в своём особом стиле — очки, зрелость, вечная загруженность. — Ну ты только посмотри.
— Я смотрю на него.
— Он объективно привлекательный.
Фредерик что-то глухо пробурчал, крепко скрестив руки на груди. Его губы сжались в недовольную линию.
— И потом, из всех мужчин в этом сериале — живых и мёртвых — он единственный, кто уже разобрался со своими тараканами, — я пожала плечами и снова уставилась на телевизор. — У остальных просто тонна нерешённых проблем.
Фредерик выглядел неубедительно.
— Но Джайлс же просто такой.. — Он запнулся, покачал головой и закрыл глаза. Хмурость его лица усилилась.
— Он просто такой какой?
— Человеческий, — процедил он с горечью и осуждением, словно это было худшее оскорбление.
Я уставилась на него с отвисшей челюстью. Но Фредерик уже не смотрел на меня. Его взгляд снова был прикован к экрану, и в нём была такая сосредоточенность, будто он собирался прожечь дыру в телевизоре.
Фредерик ревнует к вымышленному библиотекарю из эпизода, который вышел двадцать пять лет назад?
Это реально сейчас происходит?
Невозможно.
И всё равно — как бы глупо это ни звучало, — при этой мысли сердце у меня забилось чуть быстрее.
— Что плохого в том, чтобы быть человеком, Фредерик?
Он что-то пробормотал себе под нос — слов я не разобрала, — но больше никак не дал понять, что вообще меня услышал.
— Чтобы ответить на твой предыдущий вопрос, — наконец сказал он, ловко обойдя тему сексуальности библиотекарей, — я видел этот сериал. Его посоветовал мне Реджинальд.
— Правда? — Это меня удивило.
— Да. Хотя та версия, которую мы смотрели у него дома, всё время прерывалась сообщениями от компаний, желающих что-нибудь продать. Рекламой, — пояснил он и покачал головой. — Раздражает.
Похоже, Реджинальд не потратился на подписку без рекламы.
— Обычно так и есть, — согласилась я.
— И всё равно я часто не понимал, что именно они хотели, чтобы я купил, — пожаловался он. — Хотя мне нравилось подпевать некоторым роликам. Музыка в них была неплохая.
Картина, как подтянутый и всегда сдержанный Фредерик напевает песенку из рекламы автостраховки — или, о боже, средства для усиления потенции, — была настолько нелепой, что я едва не расхохоталась.
— А что.. — я попыталась взять себя в руки, — что ты думаешь о самом сериале?
Если Фредерик заметил, что я на грани истеричного смеха, то никак не выдал этого.
— Немного глуповат, — задумчиво сказал он. — Но мне понравилось то, что я видел.
— А насколько точно, по-твоему, он изображает.. ну, твоих? — Возможно, я переходила границу, но не смогла удержаться. С того момента, как узнала, что он вампир, мне всё время хотелось спросить.
Он на миг замолчал, обдумывая вопрос.
— Авторы допустили несколько ошибок, — наконец ответил он. — Например, у меня нет страсти к кожаным курткам, я не превращаюсь в пепел на солнце, и моё лицо не становится карикатурно-жутким перед тем, как я питаюсь. Но при этом им удалось удивительно точно передать некоторые детали, — он сделал паузу. — Что странно, ведь, насколько я знаю, в команде сценаристов не было вампиров.