Страница 22 из 62
Меня охватило странное, незнакомое чувство собственничества, которое мне совсем не понравилось. А что, если одна из них попытается с ним флиртовать? Проходя мимо их столика, я якобы случайно слегка задела его — и убедила себя, что это действительно случайно.
Фредерик не отводил взгляда, пока я приближалась. Его густые, длинные ресницы были по-прежнему обидной растратой красоты на мужчину.
Было странно видеть его здесь. Это был наш первый разговор за пределами квартиры, и только сейчас я поняла, насколько привыкла воспринимать его как часть антуража того роскошного жилища, в котором он жил. Увидеть его вне этой среды было примерно как встретить фламинго в чикагском метро.
Его взгляд скользнул по мне, и он чуть поморщился носом, заметив мою неуклюже забинтованную левую руку. Он что, почувствовал запах крови? Не хотелось об этом думать.
— Что с тобой случилось? — нахмурился он.
Я спрятала руку за спину.
— Пустяки.
Это и правда было пустяком: поездка в центр переработки оказалась продуктивной — я нашла несколько крупных металлических кусков, которые собиралась забрать, как только раздобуду машину Сэма. Но на выходе слегка зацепилась рукой за рваное днище старого велосипедного сиденья. Порез был не хуже, чем от листа бумаги, и кровь почти сразу остановилась — но парень, что там работал, устроил панику, заговорил о риске заражения столбняком и настоял на перевязке.
Я так нервничала по дороге сюда, что забыла заменить громоздкий бинт на обычный пластырь.
— Это не выглядит как пустяк, — возразил Фредерик. — Покажи.
Он наклонился ближе, и я уловила аромат его шампуня — сандал и лаванда. Запах мгновенно вернул меня в прошлое, в тот момент у его ванной, когда я стояла, мокрая, завернувшись лишь в полотенце. Воспоминание накрыло меня, как прилив, вытеснив всё рациональное.
Я вонзила ногти в ладонь, чтобы не сделать глупость. Например, не провести пальцами по его густым, роскошным волосам прямо здесь, на людях.
Наклонившись так, чтобы услышал только он, я прошипела:
— Я не собираюсь показывать вампиру свежую рану, из которой буквально час назад шла кровь.
Тон вышел резче, чем я планировала, и его лицо чуть дрогнуло, будто я ударила не словами, а по-настоящему.
— Просто.. просто поверь мне, когда я говорю, что всё в порядке. Ладно?
Он опустил взгляд на стол.
— Ладно.
Я оглянулась в сторону стойки, где Кэти молола зёрна для утреннего кофе.
Вечер был тихий, ни одного клиента в очереди.
— Я пойду за напитком, — сказала я и кивнула в сторону стойки. — Хочешь что-нибудь?
Фредерик покачал головой.
— Нет. Я не способен потреблять ничего, кроме..
Он выразительно поднял бровь, не заканчивая предложение.
Из-за стойки снова загремела кофемолка — громко и раздражающе.
— А, — протянула я, не уверенная, должна ли была это знать. Не припоминала, чтобы Спайк или Энджел пили кофе в «Баффи». — Совсем никогда?
— Это было бы как если бы ты попыталась съесть металл, — тихо сказал он. — Моё тело попросту не воспринимает ничего, кроме.. ну, ты поняла.. как питание.
Мне захотелось узнать об этом больше.
Неужели он действительно с тех пор пил только кровь?
Трудно было это осознать. Для начала — это казалось ужасно неэффективным.
Если его потребности в калориях примерно такие же, как у обычного человека его роста, сколько крови ему нужно в день?
Но больше всего меня поразило другое:
Диета из одного-единственного продукта, да ещё на всю вечность, звучала как настоящий кошмар.
И до ужаса скучно.
Я мысленно напомнила себе, что стоит позже расспросить его подробнее о его диете.
— Можно я пойду с тобой, пока ты будешь заказывать напиток? — спросил он, оглядывая других посетителей «Госсамера» и замечая, что у каждого перед собой что-то есть — напиток или еда. — Как я позже объясню подробнее, мне необходимо научиться сливаться с современной социальной средой. Я не заказывал кофе уже более ста лет. Подозреваю, процесс изменился.
У меня расширились глаза.
Более ста лет.
Это был уже второй раз, когда он вскользь упомянул свой возраст, и это снова поразило меня так же сильно, как и в ту ночь.
Он не выглядел ни на день старше тридцати пяти.
Попытка совместить его внешность с осознанием, что он прожил века, вызывала настоящий ментальный ступор.
Я снова вспомнила момент перед тем, как убежала из его квартиры.
Он тогда сказал: «Мне нужна твоя помощь».
Сейчас, сидя с ним в «Госсамере», наблюдая, как он с равным интересом и замешательством изучает окружающее, я подумала, что наконец-то начинаю понимать, какая помощь ему на самом деле нужна.
И, возможно, зачем он вообще разместил объявление о поиске соседа.
Я нервно теребила ремешок сумки, пытаясь скрыть, насколько меня это всё выбило из равновесия.
— Да, можешь пойти со мной, — предложила я. — Кофейни — это большая часть жизни в Чикаго. Ты же сказал, что хочешь влиться..
— Да, — перебил он, решительно.
Я сглотнула.
— Хорошо. Тогда если хочешь влиться, тебе нужно научиться заказывать кофе. Даже если ты никогда не станешь пить то, что закажешь.
Он без лишних слов отодвинул стул, деревянные ножки с грохотом заскрипели по линолеуму.
Когда мы пошли к стойке, он шёл так близко позади меня, что я ощущала его прохладное, плотное присутствие у себя за спиной.
Меня пробрало — отчасти потому, что его близость волновала куда больше, чем я хотела себе признаться, но ещё и потому, что его тело излучало холод, какого я не чувствовала ни от кого раньше.
Я снова вспомнила, как мы столкнулись возле ванной. Тогда я была настолько смущена, что не до конца осознала, каким прохладным и твёрдым оказался его торс, когда я врезалась в него.
Зато теперь думала об этом.
Сколько ещё намёков я упустила?
Когда мы подошли к стойке, Кэти подняла глаза. Её жёлтый фартук с цветочным принтом и логотипом «Госсамер» был таким же ярким и жизнерадостным, как и она сама.
Она была, пожалуй, самой милой начальницей, что у меня когда-либо была — одной из немногих, кто не пытался давить авторитетом, когда дело доходило до мытья капучинатора или общения с особо противными клиентами.
— Ты в выходной? — удивлённо спросила она.
Удивление было вполне логичным — я редко бывала здесь вне смены.
— Просто была поблизости, — солгала я. Ей не нужно было знать, что я назначила встречу Фредерику именно здесь, потому что это место давало мне ощущение контроля в предстоящем разговоре. И потому что.. мне хотелось свидетелей. На случай, если я ошиблась насчёт того, что он дружелюбный вампир, и всё внезапно пойдёт наперекосяк.
Кэти кивнула:
— Что тебе сделать?
Фредерик уже уставился на меню, написанное мелками над её головой, с такой сосредоточенностью, будто пытался расшифровать древние иероглифы. Там было с два десятка названий напитков, выведенных пастельными буквами её почерком.
— «Мы — Изобилие», — прочитал он медленно, словно это был иностранный язык. — «Мы.. ищем душу». — Он обернулся ко мне, озадаченный: — Я думал, ты говорила, что здесь подают кофе.
— Это у нас такая фишка с названиями, — закатила глаза Кэти. — Владелица пару лет назад съездила на семинар по осознанности в округ Марин, и когда вернулась, решила, что все напитки должны «вдохновлять».
— Но это обычные напитки, — пояснила я. — Не обращай внимания на названия.