Страница 42 из 71
Я рассмеялась:
— Обещаю, не подглядываю. Куда мы идём?
— Ещё чуть-чуть. Ага. Вот и всё. — Он отпустил моё запястье, положил руки мне на плечи и развернул на девяносто градусов. — Теперь можешь открыть глаза.
Я открыла.
— Ты шутишь.
— Мы уже выяснили, что я не шучу.
Я уставилась на него.
— Игровой шкаф?
— Именно! — Реджи сиял. — Не могу поверить, что ты мне о нём не рассказывала.
— Я о нём годами не вспоминала, — призналась я. — Даже не подумала, что тебе это будет интересно.
Улыбка соскользнула с его лица.
— Почему нет? — искренне возмутился он. — Я же обожаю игры.
Он открыл дверь и театральным жестом пригласил меня внутрь.
— После вас, миледи.
Запах старых книг и давно не открывавшегося шкафа чуть не отвлёк меня от волны дежавю, нахлынувшей, стоило мне переступить порог. Игры с семьёй были частью воспоминаний о том, как я проводила здесь время. Вид стопок книг и настолок на полках будто вернул меня в детство — я снова почувствовала себя двенадцатилетней. Но ведь с того времени прошло уже больше двадцати лет.
— Думаю, я сюда с колледжа не заходила, — пробормотала я.
Я обернулась к Реджи — и пересохло в горле.
Вдруг я остро осознала, насколько тесен этот шкаф. Реджи был таким высоким, таким широкоплечим, что, казалось, занимал всё пространство вокруг. Может, с ним всегда было бы так, где бы мы ни находились. Он словно вытеснял каждую молекулу воздуха, и всё, что я видела — только его.
Он, похоже, не заметил моего состояния. Глаза его светились восторгом, когда он разглядывал полки, как ребёнок, открывающий подарки на день рождения.
— Как насчёт «Колонизаторов»? — Он снял с верхней полки знакомую квадратную коробку. Это было старое издание, в которое мы с братьями играли так часто, что карты стали липкими от перекусов за партией.
Он положил руку мне на плечо. Я ощутила наше одиночество и близость, тело отозвалось на это дрожью, в которую я могла бы провалиться, если бы позволила.
— Я люблю «Колонизаторов», — сказала я дрожащим голосом, стараясь не думать о том, как приятно ощущалась его рука. — Но предупреждаю сразу — я очень конкурентная.
— А я нет? — Он улыбнулся.
— Нет, серьёзно. Я всегда выигрываю. У меня беспроигрышная стратегия.
Он фыркнул:
— Никогда бы не подумал, что ты хвастунишка.
— Это не хвастовство, если это правда. — Я схватила коробку, собираясь забрать её у него, но он не отпустил.
Теперь мы оба держали коробку, наши пальцы почти соприкасались. Я посмотрела вниз на игру в наших руках. Его ладони были вдвое больше моих, костяшки пальцев побелели от хватки. А ведь этими руками он так нежно держал моё лицо, когда мы целовались. И я знала — нежным его прикосновение будет везде.
И вдруг, с ясностью удара молнии, я поняла: сидеть рядом с ним и играть в настолку — ужасная идея.
Кажется, он пришёл к тому же выводу.
— Ты уверена, что не хочешь лучше пойти на снегоступах? — голос его прозвучал выше обычного, с лёгким срывом на слове «снегоступах». — «Колонизаторы» всё-таки.. ну, немного банально, не находишь?
Внезапно перспектива выбежать в морозную ночь показалась великолепной. Там не будет риска случайного сближения. Никакого шанса, что мы внезапно возьмёмся за руки. Конечно, лучшее решение было бы пойти к себе в спальню и попробовать поспать, но в последнее время я собирала плохие решения, как скаут значки.
Почему бы не добавить ещё одно?
— Ладно, — согласилась я. — Пойдём.
Ходьба на снегоступах оказалась куда более утомительной, чем я помнила. Впрочем, в последний раз я занималась этим больше десяти лет назад, когда была куда моложе и более привычна к физическим нагрузкам.
Это также был первый раз, когда я пробовала это посреди ночи с вампиром — что, возможно, тоже играло роль.
— Я правильно это делаю? — Реджи остановился в нескольких шагах позади, опустившись на колени в снегу, чтобы поправить крепления снегоступов. В то время как я была закутана в столько слоёв одежды, что меня едва можно было узнать, на нём была лишь фланелевая рубашка с длинным рукавом и джинсы. — Такое ощущение, что они надеты неправильно.
Я пробралась сквозь снег к нему. Было так светло — луна и звёзды отражались от белого покрова, что наши фонари почти не были нужны. Я присела рядом и слегка постучала по ближайшему к себе снегоступу.
— Всё нормально, как по мне.
Он раздражённо выдохнул.
— Если я их надел правильно, то почему ходьба на снегоступах такая тяжёлая?
Я рассмеялась.
— Потому что она такая и есть. Хочешь повернуть обратно?
— Нет, — быстро ответил он. — У тебя ещё восемьдесят семь минут из обещанных двух часов перерыва. Давай продолжим.
Там всегда было так тихо. Это было одним из самых приятных отличий между жизнью в Чикаго и нашими поездками сюда, в Висконсин. Сейчас было ещё тише — снег укрывал всё и поглощал звуки. Хруст снега под ногами и наше тяжёлое дыхание были единственными звуками, нарушавшими окружающую тишину.
В конце концов мы дошли до деревянного сарая, который мой дед использовал во время охотничьих поездок, когда ещё приезжал сюда регулярно.
— Давай передохнём, — сказал Реджи. Когда я не возразила, он завёл меня внутрь и закрыл за нами дверь. Там оказалось теплее, хотя ни отопления, ни электричества не было. Пол с выбитыми досками намекал, что тут давно никто не бывал.
— Думаю, он заброшен, — произнёс Реджи, озвучив мои же мысли. Он сел на маленькую скамейку в сарае и жестом пригласил меня присоединиться. Я села, аккуратно оставив немного пространства между нами. — Если бы он принадлежал кому-то, я не смог бы так просто войти.
Позади сарая кто-то слепил целую снежную семейку. Маленькие следы вокруг подсказывали, что это сделали дети из окрестностей.
— Мне бы хотелось познакомиться с ребятами, которые их сделали, — неожиданно сказал Реджи с ноткой тоски. — Знаешь, у меня много общего с детьми.
Я удивилась.
— Правда? В каком смысле?
— Мы оба живём без страха, — объяснил он. — Только причины разные. Дети смотрят на мир и живут каждым днём без страха, потому что они ещё не знают, что могут потерять. А я смотрю на мир и живу каждым днём без страха, потому что слишком хорошо знаю: мне уже нечего терять.
В его словах звучала не только грусть, но и смирение. Исчез тот болтливый шутник, который выталкивал меня из дома, когда считал, что я слишком много работаю. Мужчина, который воспринимал всё легко и был готов на любую авантюру ради веселья. На его месте сидел человек, древний и до глубины костей усталый.
Я машинально положила руку ему на плечо. Это был чистый инстинкт — желание утешить того, кто явно в этом нуждался. Он не подал вида, что хочет делиться мыслями, но прежде чем я успела себя остановить, слова сами сорвались с губ.
— Что тебя так накрыло? — спросила я. — Я что-то сказала не так?
Он выглядел потрясённым.
— Что? Нет! Конечно нет. — Он покачал головой. — Просто.. задумался. — Он прочистил горло и поёрзал рядом на скамейке. — Ты уверена, что хочешь это обсуждать? Смысл всего этого был в том, чтобы дать тебе заслуженный отдых, а не слушать мои унылые разглагольствования.
Но даже произнося это, он изменился в лице — и я поняла, что на самом деле хочет поговорить.
— Всё нормально, — сказала я. — Можешь рассказать.
Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Ты помнишь ту ночь, когда мы познакомились? Как я сказал, что за мной гонятся?
Я вспомнила тот вечер. Я выходила из своего офиса, вся в мыслях о том, что опаздываю на ужин к семье. Реджи — несущийся по тротуару, врезавшийся в меня и выбивший всё из моих рук. То, как он попросил притвориться, что я либо целую его, либо смеюсь, чтобы обмануть тех, кто его преследовал. И то, как я подумала прямо в тот момент, что всё это похоже на какой-то безумный бред.