Плюс-один

Через некоторое время наш смех утих. Между нами воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками чикагского движения.

Парень посмотрел через плечо в ту сторону, откуда пришёл. Что бы он ни увидел или не увидел, его осанка расслабилась.

— Думаю, они пока меня оставили в покое, — сказал он, снова посмотрев на меня. — Спасибо. Я в долгу перед тобой. — И вдруг: — Ты бухгалтер, Амелия Коллинз?

— Как.. как ты узнал моё имя? И чем я занимаюсь? — я запинаясь, спросила. Такси проехало мимо, сигналя и брызгая на меня смесью грязного снега с тающим льдом. Я проигнорировала это и откинула с лица выбившийся прядь, стараясь собраться.

Мистер «Федора-мудак» пожал плечами.

— Я хорошо распознаю бухгалтеров.

Прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, один уголок его рта изогнулся в нечто среднее между улыбкой и ухмылкой. Я совершенно не заметила, насколько полными и мягкими выглядели его губы в этот момент.

Затем, слегка смеясь, он выразительно кивнул головой в сторону кучи бумаг из моего портфеля, всё ещё мокрых и валяющихся у моих ног. Я последовала за его взглядом и сразу почувствовала себя дурой.

— Заголовок на этих бумагах гласит «Wyatt Foundation Tax Filings», — уточнил он, хотя это было совершенно не нужно, — а подпись говорит «Amelia Collins». Я мало что знаю о.. ну, о многом. Но я знаю, что слова вроде «налоговая отчётность» и «бухгалтер» обычно идут вместе. И мне кажется разумным предположить, что Амелия Коллинз — это ты.

Чёрт, не стоило находить его голос сексуальным, когда он говорил всё это. Но я не могла с этим ничего поделать. Голос был низкий, богатый и мягкий, такой же соблазнительный, как шелковые простыни. Даже когда он обвинял меня в чем-то столь обыденном, как работа бухгалтером.

— Да, — призналась я, ещё более смущённая. — Это я.

Он широко улыбнулся — и тут же улыбка растворилась, как утренний туман. Я дрожала по причинам, никак не связанным с холодным ночным воздухом.

Он прочистил горло.

— Мне пора идти. Но, раз уж ты права и эта авария частично моя вина —

Я фыркнула.

— Частично?

Он пожал плечами.

— Если бы ты не была так рассеяна, ты бы меня заметила. Но раз уж, да, я отчасти виноват..

Он опустился на колени и собрал бумаги, выпавшие из моего портфеля. Встав, он вернул их мне.

Теперь они были насквозь мокрые. Бесполезные. Я всё равно взяла их, при этом кончики моих пальцев соприкоснулись с его руками. Он был без перчаток; его руки казались ледяными.

На улице, должно быть, было ещё холоднее, чем я думала.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя лёгкую одышку.

— Пожалуйста, — ответил он, вставая и стряхивая с колен грязь. — А теперь мне действительно нужно идти. Но дай знать, если я смогу как-то загладить это позже. — Он подмигнул. — Я в долгу перед тобой.

Конечно, это было пустое обещание. Я никогда больше его не увижу. Я пыталась придумать что-то в ответ на такое неловкое замечание от незнакомца.

Прежде чем я смогла что-либо сказать, он покачал головой.

— Удачи там, куда ты так спешила, Амелия Коллинз.

Не сказав больше ни слова, он развернулся на каблуках и умчался прочь.

— Какой странный тип, — пробормотала я про себя. Раньше меня почти ничто не могло выбить из колеи, но то, что только что произошло между мной и этим парнем.. Что бы это ни было, оно меня встряхнуло.

Но времени на раздумья не было. Мне нужно было успеть на линию Brown, пойти на семейный ужин и справиться с кучей работы, чтобы тратить ещё хотя бы секунду на размышления о том странном незнакомце и о том эйфорическом ощущении, которое вызывал его смех.

Глава 2

Отрывок из Архивов вампирской истории, семнадцатое издание

«Индекс выдающихся вампирских организаций», стр. 2313–2314

КОЛЛЕКТИВ

По данным из первых источников, полученных от вампиров при дворе Вильяма Великого, «Коллектив», как его ныне называют в обиходе, впервые сформировался в Англии в XI веке н. э. как светский клуб для дилетантов среди молодых представителей влиятельных вампирских родов. Хотя «Коллектив» до сих пор выполняет социальную функцию для нынешних членов, его основная миссия за столетия значительно расширилась, выйдя далеко за пределы первоначальных целей.

Сегодня группа сосредоточена преимущественно на трёх вещах. Во-первых: празднование их утончённого происхождения (членство остаётся ограниченным теми, кто может прямо проследить свои кровные линии до восьми первоначальных основателей). Во-вторых: создание новых вампиров. И в-третьих: осуществление правосудия в качестве мстителей за проступки, которые многие в вампирском сообществе считают незначительными.

Хотя вампирское сообщество исторически закрывало глаза на большинство выходок «Коллектива», в последние годы критики стали звучать громче. Некоторые из них утверждали, что группа с таким богатым наследием и статусом могла бы заниматься более достойными делами.

РЕДЖИНАЛЬД

Я откинулся в кожаном кресле Фредерика и снова прочитал записку от «Коллектива». Она была измята от того, как часто я перечитывал её с тех пор, как она пришла ко мне домой четыре ночи назад.

Надо признать, что то, как они написали угрозу чем-то, что выглядело как кровь, но пахло малиновым сиропом, было впечатляюще. Прекрасная преданность роли — даже если эта роль заключалась в желании меня убить.

— С одной стороны, — начал Фредерик, — меня не удивляет, что эти люди в ярости.

В который раз за последние четыре дня я возвращался к обстоятельствам, приведшим к этой ситуации.

— Даже если я облажался..

— Если? — переспросил Фредерик, не веря своим ушам.

— Ладно, хорошо, — я сдался. — Я облажался, признаю это. Но всё равно трудно понять, почему они до сих пор так на меня злятся. Прошло уже столько времени.

Фредерик встал из кресла и начал ходить по гостиной, сложив руки за спиной. Он всегда так делал, когда думал. Между нами двоими Фредерик всегда был более рассудительным.

В этом частично и была причина, почему он меня так раздражал — человек даже не мог заказать ужин в Южной Кровяной Банк без того, чтобы мучительно обдумывать свой выбор днями, — и почему я знал, что не справлюсь с этой ситуацией без него.

— Ты прав, — наконец сказал он. — Это было больше ста лет назад. Даже я не держал на тебя обиду так долго.

Фредерик остановился, чтобы полюбоваться новой картиной, которую недавно повесила его девушка за кожаным диваном. Хотя называть это картиной было щедро. Кэсси называла себя художницей из найденного искусства. В раме, на которую смотрел Фредерик, были приклеены соломинки из McDonald’s и куча других вещей. Сокровища, как она это называла. На мой взгляд, ерунда.

Но критиковать так называемое искусство Кэсси было время позже. Сейчас нужно было думать о сохранении моей жизни.

— Я надеялся, что у них за последние сто пятьдесят лет найдётся что-то более важное для беспокойства, — пробормотал я.

Фредерик приподнял бровь. — Например?

— Ну.. о, Аид, не знаю, — я покачал головой и рассеянно провёл рукой по волосам. — Может, изменение климата.

Фредерик посмотрел на меня скептически.

— Нет, серьёзно, — продолжил я. — Изменение климата определённо важнее для вампирской жизни в двадцать первом веке, чем светская оплошность столетней давности, которая могла закончиться небольшой катастрофой.

— Небольшая катастрофа? — переспросил Фредерик с недоверием.

Я больше не краснел. Не мог; кровь перестаёт течь, когда человек превращается. Но если бы мог, наверное, покраснел бы тогда.