Страница 55 из 82
— Кто ты? — негромко произнес он.
Слюдяные глаза сверкнули.
— Меня называют Халльвардом, — пророкотала скала. — Халльвардом Троллем, чей род ведет начало от костей Имира. Я — сила, что сдвигает камни, и рука, что обрушивает ледники.
Перестук его слов звучал прямо-таки замогильно.
— И что привело столь высокого гостя в мое жилище? — невозмутимо спросил Кнуд Йерде.
Слюда глаз зажглась злым пламенем.
— Подлый поступок! — прогудел каменный гость. — Преступление, которое совершил смертный червь, поганящий существованием девять миров! Оно вопиет и требует виры…
— Преступление? — едва шевеля губами, переспросил Ларс. — Какое?
Раздался скрежет камня о камень: незваный гость повернулся и уставился на ленсмана. Казалось, он раздумывает: ответить или расколоть наглецу голову.
— Что ж, слушайте, бродящие при свете солнца, ибо Халльвард не повторяет дважды! — пророкотал он. — Долгие века мой народ множит то, что вы, смертные, называете драгоценностями! У корней гор мы выращиваем кристаллы, мы собираем застывшие капли лунного света и отражения солнца, что запутались в расщелинах и заблудились в пещерах. Мы плавим в лаве подземного озера золото, и серебро, и те металлы, которые никогда не увидят внешнего мира. И мы чтим богов, которые сотворили наши подземные владения, и приносим им в жертву часть нашего урожая, оставляя сокровища на каждом из множества мест, где властвует древняя сила. Одно такое место вы, черви, называете Брусничной пустошью…
Последние слова звучали столь презрительно, что Ларс почуял, как сквозь оторопь начинает пробиваться раздражение.
Кнуд Йерде молча ждал, пока существо изволит продолжить. Трость в его руке чуть подрагивала.
— Вечные наши, соперники, подлые сердцем альвы, что именуют себя повелителями скал, лесов и курганов, проведали о нашей жертве и пытались похитить ее, но мы наложили на пустошь заклятие: ни один из мерзкой породы не способен сделать по ее земле ни шагу. Казалось, они отступились. Но минули века, и в горы пришли люди, они расползлись по долинам, будто муравьи, и выстроили свои бренные жилища у самого нашего святилища. И альвы снова зашевелились в надежде на поживу…
— Альвы зашевелились, — пробормотал Ларс. — Это вы убили Рагнара Лейфссона⁈
— Я помню смертного, о котором ты упомянул, — ответил Халльвард. — Мы прошли по следу, что оставило зачарованное сокровище, и вернули жертву на прежнее место.
— Но у него же была всего одна монета! — воскликнул Ларс.
— Мы спросили, кто забрал остальное. — От того, как были произнесены эти слова, спину обжег мороз. Ларс не решился узнать о судьбе Тьяльви.
— Но прошлой ночью сокровища были выкопаны, — проревел каменный гость. — Украдены людьми — этими червями на навозной куче мира!
Наступило молчание. Кнуд Йерде и Ларс переглянулись в недоумении.
— Очень прискорбно, но, почтенный, а мы-то вам зачем понадобились? — произнес музыкант.
— Вы же только что сказали, что можете отыскать сокровище по следу? — поддержал его Ларс.
Слюдяные глаза заискрились.
— Я знаю, из какой жилы взяли руду, чтобы отлить пули в твоем оружии! Я чувствую, как горят березовые поленья в костре по ту сторону Рандберге. Камни помнят, камни слышат, камни чуют и пробуют на вкус! Но магия, сильная чуждая магия уничтожила запахи и замела следы! — прогремел Халльвард, вынудив ленсмана попятиться. — Воры осмелились противостоять моему народу! Воры вашего племени!
Тролль сделал шаг вперед, вытянув ручищу в сторону Кнуда Йерде.
— Я знаю, кто ты, ярл. Это твои люди оскорбили наши обычаи! Ты и несешь ответ!
— Здесь нет никого, кто владеет подобной магией! — вмешалась Эдна. — Ты ошибаешься, тролль!
— Молчи, Бьорксдоттир! Иначе я уверюсь, что ты замешана!
Ларс заметил, каким внезапным гневом зажглись глаза Эдны. Она шагнула вперед…
— Тише, сестра! — резко остановил ее Кнуд. — Я слушаю, тролль.
— Если ты отыщешь сокровище к исходу третьей ночи, то так и быть, я помилую ваши краткие жизни! Если же нет, то мы сокрушим вашу деревню, как моя палица — жалкую деревяшку!
Каменная глыба поднялась и обрушилась на стол. Столешница с треском развалилась, и во все стороны брызнули щепки и осколки фарфора.
Лив вскрикнула. Ларс невольно отшатнулся. Эдна вытянулась в струнку, сжав нож.
Кнуд Йерде не шевельнулся, пристально глядя в каменное лицо.
— Вот, — Халльвард швырнул на пол рог. — Позовешь меня, когда отыщешь пропажу. Иначе мы явимся без зова.
Он стукнул палицей по гранитной ладони и двинулся прочь неспешной поступью. Половицы похрустывали, точно еловые иголки.
И тут до Ларса дошло.
— Почему вы не закляли пустошь от людей? — крикнул он в кольчужную спину. — После кражи Рагнара Лейфссона?
— Заклятье накладывается единожды и навсегда, — прогудел Халльвард, не останавливаясь, — Оно неизменно. Не стоит топтать муравьев поодиночке, если можно сжечь муравейник…
Угли в камине вновь зарделись. Сигурд перестал выть и лишь злобно шипел, подергивая усами. Кнуд Йерде нагнулся и поднял рог — тяжелый, украшенный резьбой. Эдна швырнула нож наземь и опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, обняв Лив.
А Ларс обнаружил, что еще целится в дверной проем, прямо в колючую звезду. Ленсман опустил руку: запястье свело судорогой, и он едва сумел разогнуть пальцы.
— Вот тебе и соль, — прошептал он.
Часть четвертая
Сокровища Брусничной пустоши
Глава 18
Свадьба Бьярне Тильсена
— Что будем делать? — спросил Ларс, когда они немного отдышались. В дверном проеме посвистывал ветер. В комнате сделалось свежо — камин гас, на сей раз естественным путем.
— Уборку, — проворчал Кнуд Йерде, вороша носком ботинка кучу обломков. — Куда подевался мой портсигар…
Он извлек из-под обрывка скатерти нечто, весьма смахивающее на серебряный блин, и задумчиво повертел в руке.
Ларс подошел к порогу и осторожно выглянул в ночную темень. Тишина. Деревня спала под звездным небом и не ведала, какая жуть только что прошла по мирным улицам.
— Собаки молчат, — заметил Кнуд Йерде. — Пожалуй, мы единственные свидетели этого визита.
— Как он сумел перейти границу?
— Понятия не имею, — в голосе Кнуда звучало раздражение. — Быть может, из-за того, что соль — тоже в некотором роде камень. Минерал…
Ларс покосился на собеседника. У него на языке вертелись вопросы, но, поразмыслив, он решил выбрать более спокойный момент.
Остаток ночи они уничтожали разгром. Кнуд Йерде и Ларс разыскали в кладовке новые петли и навесили многострадальную дверь на место, несколько косо, но прочно. Эдна, вооружившись метлой и совком, доставала из-под мебели осколки стекла и фарфора. Очаг вновь разгорелся — дубовые ножки и разбитая столешница дали жаркое пламя. Лив заварила свежий чай в котелке.
— Н-да, — сказал Кнуд Йерде, когда они вышли на крыльцо. — Как вы думаете, Ларс? Ничего, что я так вас называю? Так как вы думаете, эта дверь не слишком подозрительна?
Ларс поднял фонарь. Вмятина впечатляла — казалось, по несчастной двери врезали кузнечным молотом, да не один раз. Края впадины топорщились щепой, точно иглами. Синяя краска растрескалась.