Страница 9 из 46
Я от радости хлопаю в ладоши.
— Да это же потрясающе! Спасибо тебе, Рух!
Двисти пушистые и косматые зверушки и из них можно сделать не такое уж и большое, но теплое одеяло.
Глядя на меня, он обнажает зубы, имитируя мою улыбку. А потом он направляется к зверю, чтобы начать его разделывать.
Я останавливаю его, потому что, если это будет нечто наподобие вчерашнего «праздника» мясника, от зверя не останется шкуры для обработки.
— Нет! Подожди!
— Нет? — нахмурившись, Рух смотрит на меня.
С помощью жестов и активно показывая на свою одежду, я заставляю его понять, что мне нужна эта шкура. Я сажусь рядом с ним, и в течение следующего часа мы разбираемся с тем, как содрать шкуру с этого зверя. К тому моменту, когда настает время поесть, мы оба измазаны кровью и воняем, тем не менее, я довольна, потому что у меня теперь есть большая, практически целая шкура для обработки. Я еще не знаю, на что ее пущу, но что-нибудь придумаю.
Вместо того чтобы выбросить излишки мяса, я насаживаю их на несколько костей, что подлиннее, и копчу над огнем. Рух наблюдает за мной, а затем предлагает мне свой кожаный мешок с водой.
Я улыбаюсь ему и делаю глоток. Я уже устала, а казалось, что день только начался. Столько всего еще нужно сделать, что на меня навалилось.
— Огонь, — говорит Рух, указывая на мой костер. Потом он указывает на меня. — Хар-лоу.
После этого он указывает на шкуру.
— Вода, — говорю я ему. Я лью немного на свою руку и мою кончики пальцев. — Вода.
— Вода, — повторяет он.
Это уже прогресс, и я широко улыбаюсь ему. У нас все получится. Мы просто должны узнать, что хочет другой.
Неделю спустя..
Я нюхаю свою подмышку и содрогаюсь.
— Запашок тот еще.
— Повтори? — произносит Рух с другого конца пещеры, в то время как скребет сырую шкуру.
Я отмахиваюсь от него.
— Я просто говорила сама с собой.
Я научила его слову «повтори», чтобы он мог попросить меня еще раз что-то повторить, но я не собираюсь во всех неприличных подробностях расписывать, как я воняю. Не тогда, когда сам он совершенно точно не тянет на благоухающий цветок.
Это была долгая неделя. Просто потому, что мне нравится подсчитывать дни, я делаю на стене еще одну черточку известняком. Семь рассветов и закатов каторжных работ. Семь дней свежевания шкур, копчения мяса, плетения корзин, и всяких других дел, какие я только могу придумать. Семь дней ухода за шкурами, полагаясь исключительно на свои ощущения, семь дней потных, кровавых, грубых работ и без единого реального шанса на ванну. Я с завистью вспоминаю большой подогреваемый бассейн, что в центре племенной пещеры. Я его больше никогда не увижу, а сейчас что-нибудь подобное кажется чертовски хорошей идеей.
Хотя Рух, по-моему, не возражает против моего запаха, но, в общем, он же.. Рух. Понятия не имею, купался ли он когда-нибудь, и, конечно, он не обращает внимания на то, что я воняю. А самое печальное? Я уже начинаю привыкать к его запаху, благодаря тесному помещению. По ночам он приходит и ложится рядом со мной, и я с радостью цепляюсь за него, с грязной кожей и всем прочим, потому что он очень теплый, словно печь.
Мы также каждую ночь занимаемся петтингом и ласкаем друг друга до оргазма. Я более чем уверена, что это не нормально — мы даже не целовались — однако Рух вроде доволен, и, похоже, сдерживает мою вошь от полного срыва на мне. С каждым днем становится все труднее избегать безумное желание совокупляться, и теперь, когда Рух отправляется на охоту, мне приходится мастурбировать по несколько раз подряд, только чтобы облегчить эту боль.
Я чертовски измучена.
Вздохнув, костяным ножом я делаю очередное жесткое выскабливание в шкуре двисти, что прямо передо мной. Мой план в отношении одеял продвигается гладко. Еще неделя-другая, и у меня будет роскошная постель, полная грубо дубленных шкур, но, по крайней мере, будет тепло.
А потом я буду просто спать несколько дней подряд.
— Хар-лоу? — Рух приседает около меня на корточки и предлагает кожаный мешок с водой.
Благодарно улыбнувшись ему, я принимаю его. Не его вина, что я испытываю нужду, и мне требуется гораздо больше дерьма, чем ему.
— Я просто устала.
— Устала? — не понимая, повторяет он.
Я имитирую зевок и изображаю, что сплю.
— Устала. И грязная. Я хочу помыться, — на мгновение я задумываюсь, а потом поднимаю глаза на него. Все еще рановато и для Не-Хота довольно-таки солнечно. — Здесь где-то поблизости есть ручей? Вода? Чтобы помыться?
С возможной точностью я имитирую и медленно произношу слова до тех пор, пока он не ухватывает суть того, что я хочу.
Рух кивает головой и направляется, чтобы принести свои снегоступы, а потом идет за моей парой. Мы выходим наружу.
Он привязывает их к моим ногам, после этого свои собственные. Очень даже весело лицезреть голого варвара, бодренько бегающем вокруг, на котором нет ничего, за исключением обуви, но в последнее время снег прибывает все больше и больше. Я опасаюсь, что зима будет чертовски отстойной, так как все до этого говорили мне, что сейчас мягкий сезон.
А что, если, пока мы оба застряли здесь, в этой крошечной пещере, обрушится снежная буря? Не будет иметь значения, насколько мы грязные или вонючие — в конечном итоге я наброшусь на этого мужчину. Уяснила ли я это под влиянием разгара сильнейшего возбуждения? Воши нет дела до грязи.
Помыться, без сомнения, крайне необходимо. Должна признать, что я несколько заинтригована узнать, как Рух выглядит без всей этой въевшийся грязи.
Мы отправляемся наружу, и я прихватываю с собой мешок копченого, вяленого мяса, кожаный мешок с водой и нож. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть обращаться со снегоступами — снегоступы Руха представляют собой не что иное, как три больших зубца, оставляющие за собой в снегу следы, похожие на куриные. Мои сделаны из дюжины ребер или около того, и, когда я иду, то оставляю маленькие звездообразной формы следы. Они помогают — с ними легче идти, так как я не погружаюсь на два фута при каждом шаге.
Рух приводит меня в следующую долину. Совершенно ясно, что он мог бы идти быстрее, но он держится вблизи меня, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Посредством наших пантомимных общений я дала ему понять, что не брошу его, и, по-моему, с тех пор он доверяет мне немного больше. Теперь мы не похититель и пленница, а скорее.. друзья. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться.
Я ловлю серный запах тухлых яиц еще до того, как вижу саму воду. Не-Хот пронизан горячими источниками, что заставляет меня считать, что самое ядро планеты сейсмически весьма активно. Что было бы чем-то ужасающим.., будь у меня выбор в том, чтобы жить здесь. А у меня его нет, так что я просто не думаю об этом. Впрочем, горячие источники очень приятны.
Рух ведет меня вниз к нему, и мы проходим мимо куста, покрытого ярко-красными ягодами. Я их узнаю и останавливаюсь, чтобы набрать пригоршню. Варвары используют их в качестве мыла и чтобы отгонять обитателей местных ручьев.
— Нет, — говорит Рух, увидев, что я собираю эти плоды. Он прикасается к своему языку и корчит лицо. — Хар-лоу, нет.
— Они не для того, чтобы их есть, — заявляю я ему. — Они для умывания. Сейчас увидишь.
Я бросаю их в мешок и следую за ним.
Мы приближаемся к ручью, и я вижу длинные тростники, похожие на бамбук, торчащие из воды возле берега. Джорджи с Лиз предупреждали меня о рыбе, которую они называют «рыбой-людоедом». Они притворяются растениями, и когда подходишь достаточно близко, начинается праздник пираний. Когда мы подбираемся к ручью поближе, Рух кладет руку мне на плечо и, присев на корточки, потирает подбородок, уставившись на поток. Совершенно очевидно, что он знает, что там опасно, и не понимает, что же делать дальше. Он хочет доставить мне удовольствие, а еще он не хочет, чтобы меня сожрали.