Мой варвар

— А ты останешься? — ее голос робок, полон надежд.

Я протягиваю руку и касаюсь ее щеки.

— Я никогда не смог бы вас бросить. Ни тебя, ни нашего сына. Мы — семья.

Ее лучезарная улыбка лучше тысячи воспоминаний о моем отце.

Эпилог

Один оборот луны спустя..

ХАРЛОУ

— Ай! — я вздрагиваю, когда маленькие десны Рухара изо всех сил прикусывают мой сосок. Его крошечный кулачок цепляется за мой палец, как будто он задумал драться со мной, стоит только мне взбрести в голову отнять у него свою грудь. — Твой сын любит кусаться.

— Мой сын — воин, — заявляет Рух, вальяжно растянувшись рядом со мной. Лежа в наших шкурах, он ухмыляется мне, играя с маленькой ножкой Рухара. — Он хочет то, что принадлежит ему.

Я фыркаю, но мне грех жаловаться, ведь, пока малыш ест, он смотрит на меня ярко-синими глазами. С тех пор, как он получил свой кхай, крошка Рухар не такой уж и маленький. Ребенок практически стал больше в два раза, и это просто поразительно. Теперь он пухлненький, счастливый и гораздо сильнее, чем я ожидала. Пока он ест, крошечный хвостик нетерпеливо метается взад-вперед, и я гадаю, не пойти ли мне снова повидаться с целительницей, чтоб увеличить у меня выработку молока. Я меняю груди, и та, что теперь свободна, капает молоком и по-прежнему ощущается тяжелой. Неа. Рухар просто маленький поросенок, которого только еда и интересует. Как ни странно, меня это устраивает. Он настолько здоров, что я аж трепещу от счастья, когда любуюсь им. Даже его крошечные рожки растут.

Рух проводит рукой по светлому пушку на голове ребенка, а потом гладит мою руку. Я тут же замираю, потому что ощущение-его-прикосновений — это именно то, чего мне очень не хватало во время всего прошедшего месяца. Мы оказались заняты новорожденным малышом и приспособлением к жизни в племени, а мое тело приспосабливалось к послеродовым изменениям. Возможности для секса оказалось не так уж много.

Ну ладно, возможности для секса вообще не оказалось. И я ужас как хочу, чтобы моя пара снова прикоснулся ко мне.

Пока Рух наблюдает, как я кормлю нашего сына, его пальцы прослеживают изгиб моей руки до плеча. Может, мне уложить малыша, и мы сможем..

Кто-то побрякивает шнурком с ракушками перед нашей «дверью». Там есть занавес, но так как в занавес постучать невозможно, я смастерила эту крутую штуку. Это позволяет Руху чувствовать, что у нас довольно уединенно. Я натягиваю на свое тело кожаное покрывало, поскольку кормлю грудью, а Рух принимает сидячее положение.

— Входи.

Входит Вэктал, и Рух поднимается на ноги. Вождь выглядит совершенно измотанным.

— Комплект Лииз на подходе. Рáхош.. не в себе.

А это значит, что он уже впал в панику. И это неудивительно, учитывая, что за последние несколько недель, по мере того как живот Лиз расширялся, и все больше приближались роды, она от острой на язык нахалки превратилась в совершенно раздражительного нытика. Рáхош кружил над своей парой и словно одержимый вошел в раж относительно любой мелочи дабы обеспечить, чтобы его Лиз была довольна и счастлива. Следовательно, он сводил с ума всех членов племени. Вэктал с Рухом уже договорились забрать Рáхоша на охоту на то время, пока Лиз рожает, чтобы он не бесил бедную Мэйлак своими вопросами и придирками.

Рух тут же хватает свое копье и охотничью сумку. Он смотрит на меня, колеблется.

— Иди, — говорю я, махнув ему рукой. — Я возьму Рухара к Лиз и посмотрим, не сможем ли мы ее отвлечь. А ты позаботься о будущем папочке.

Моя пара подходит ко мне и гладит меня по щеке.

— Я принесу тебе твое любимое. С этим вторым рождением племя захочет сегодня устроить пир.

Я начинаю хихикать, прислонившись щекой к его ладони.

— Просто верни домой более спокойного Рáхоша, и одно только это уже будет стоить того, чтобы отпраздновать.

Он выглядит так, будто хочет добавить еще что-то, но впоследствии кивает головой и выходит наружу вслед за Вэкталом. Я заканчиваю кормить ребенка, даю ему срыгнуть, после чего меняю его кожаные пеленки на свежие. Забавно, что Вэктал, Рáхош, а теперь еще и Рух стали такими близкими друзьями. Они спорят и ругаются, как братья, но и поддерживают друг друга куда больше, чем я ожидала. Рух хорошо приспособился к жизни в племени, правда, когда он не в духе, то жалуется на шум. Но охота с Рáхошем и Вэкталом помогает, и ему, похоже, все больше нравится наслаждаться компанией вместо того, чтобы из-за нее раздражаться.

Когда Рухар переодет, я надеваю платье-тунику, которое носила до беременности, и я рада обнаружить, что оно мне подходит. Я снова в своей тарелке, и все же по-прежнему лишена ласк моей пары. У меня даже кровотечение прекратилось, а чувствовую я себя так, будто все вернулось в норму. Это значит, теперь все может вернуться к нормальной жизни, верно? Очень на это надеюсь.

Я так соскучилась по сексу. Я люблю Рухара, и мне нравится снова жить в племени,.. но еще я хочу получить назад свою пару.

Подвернув Рухара под мышку, я направляюсь в пещеру Лиз.

Она с Рáхошем живут рядом с нами с Рухом, в конце просторной системы пещер, где располагается жилище племени. Я не удивлена, увидев там Джорджи, хотя нигде не видно целительницы.

— Где Мэйлак? — спрашиваю я, как только устраиваюсь, присоединившись к женщинам.

— Прилегла вздремнуть, — отвечает Джорджи. — Судя по тому, что она сказала, это займет еще некоторое время. У Лиз схватки даже толком и не начались.

Испустив вздох, она гладит свой огромный живот. Джорджи более, чем готова рожать, однако ребенок в ее чреве, похоже, никуда не торопится.

Лиз корчит Джорджи рожицу.

— Когда почувствуешь хоть что-то похожее на эти схватки, сама начнешь визжать как резаная, так что хватит нести всякую херню, — она поднимает руки. — А теперь дай-ка мне моего любимого племянничка.

Я передаю Рухара и устраиваюсь, чтобы ждать вместе с подружками. Я слегка раздражена, что здесь нет Мэйлак, потому что хочу спросить ее о сексе и все ли со мной в порядке, чтобы снова им заниматься. Она теперь что-то вроде семейного доктора у всех тут у нас, и я вся в нетерпении узнать кое-что важное.

Думаю, самое время.

***

День переходит в вечер, а вечер сменяется ночью, прежде чем ребенок Лиз появляется на свет. Ращель — пухлый, здоровый ребенок с копной темных волос своего отца и бледным цветом кожи своей матери.. и без хвоста. В этом она отличается от Рухара, но в остальном она кажется идеальной, поэтому даже Мэйлак не беспокоится. Лиз счастливо рыдает, держа на руках своего ребенка так, словно он может сломаться. Когда входит Рáхош, чтобы увидеть свою пару и их ребенка, готова поклясться, этот мужчина выглядит так, словно он сейчас разрыдается слезами счастья. Мы с Джорджи и Мэйлак быстро выходим из пещеры, чтобы дать новой семье немного побыть наедине.

Снаружи, в главной пещере, кто-то открыл сах-сах и передает его по кругу. Это выброженный напиток, который нравится ша-кхай, но мне самой он не очень-то по душе. Кроме того, я кормлю грудью и уверена, что он вреден для малыша. Здесь уже полно расшумевшейся пьяных, и кто-то барабанит какую-то песню.

Зевнув, Джорджи корчит рожицу.

— Я счастлива за Лиз, но должна сказать, уж лучше бы это сейчас была я.

— Тебе уже недолго осталось, — сообщает Мэйлак, протягивая руку, чтобы коснуться огромного живота Джорджи. — Твой комплект уже сместился вниз.

Джорджи оживляется.

— Ты в самом деле так считаешь? Жду не дождусь, когда придет время рожать, — она потирает невероятно большой живот. — Мне казалось, я должна была быть первой, кто родит ребенка, но вы с Лиз меня опередили.