Мой варвар

И вдруг она останавливается. Ее пальчики на моей руке начинают подрагивать, а потом ее ногти впиваются в мою кожу.

Я поднимаю взгляд на нее. Она побледнела, и ее веснушки выделяются темными пятнами по сравнению цветом кожи ее щек.

— Что случилось?

Ее губы сжимаются в тонкую линию, и она кивает, глядя вперед, мне за спину. Она бросает на меня обеспокоенный взгляд и затем сжимает мою руку.

— Только не психуй.

Иногда, когда она волнуется, то незаметно проскальзывает на свой родной язык, и когда я не признаю слово, это вызывает в моих чувствах обеспокоенность. Я поворачиваюсь, твердо решив «не психовать», и смотрю.

Наше побережье окружено каменистыми, высокими скалами. На верхушке одной из высоких гор вдалеке видны движущиеся силуэты существ. Сначала я подумал, что это мэтлаксы, долговязые, волосатые существа, живущие в горах. Но это не их территория, и по мере того как я наблюдаю за их передвижением, мое сердце наполняется страхом. Один из них несет копье, а на другом я могу рассмотреть рога. И их очень много.

Плохие.

Они нашли нас.

Часть 7

ХАРЛОУ

Вид людей на горном хребте приводит меня в чувство, что посильнее беспокойства. Почему их всех принесло сюда именно сейчас? Я не хочу видеть эту компанию. Я беременна, вся опухла, слегка не в себе, и последнее, чего мне хочется, так это то, чтобы в аккуратное гнездышко, которое мы так долго и кропотливо обустраивали, ворвались нежданные гости.

Рух, однако, реагирует совсем не так, как я.

Он начинает тяжело дышать, из его горла вырывается шипение, и он хватает меня за руку. Оставив на песчаном берегу копье и устрицу, о которых мы забыли, он торопливо тащит меня вперед, устремляясь в направлении нашей пещеры. Я придерживаю рукой свой живот и пытаюсь не отставать от него, но мчаться со всех ног с младенцем в животе? Не так-то просто. Сделав несколько шагов, запыхавшись и свистяще хрипя, я вырываю свою руку из его хватки. У меня такое чувство, как будто моя поясница в огне, а тот ужасный спазм с правой стороны моего живота снова возвращается.

— Рух, постой, — с невероятным усилием выговариваю, судорожно хватая ртом воздух. — Не могу бежать..

Вместо того, чтобы дать мне отдохнуть и прийти в себя, он хватает меня на руки и продолжает мчаться в направлении пещеры так, будто побережье охвачено огнем.

Я цепляюсь за его шею, опасаясь, что он уронит меня. Я хочу поговорить с ним, образумить, но в его глазах мне уже однажды довелось видеть этот дикий взгляд. Когда он видит других инопланетян, здравый смысл у него отшибает напрочь. Он становится неуправляемым.

Хвала небесам, мы добираемся обратно до пещеры целыми и невредимыми. Я отпускаю дыхание, которое задерживаю, когда он бережно опускает меня на пол, поставив на ноги.

Рух прикасается к моей щеке.

— Оставайся здесь, Хар-лоу. А если войдут плохие, спрячься.

«Плохие» — так он называет членов племени. Понятия не имею, почему в его глазах они плохие. У него сохранились воспоминания о том, как его отец велел ему их избегать, прятаться от них, поскольку они были «плохими», и это единственное, что он о них знает. В отличии меня. И еще беспокойство, что они собираются отнять меня у него. Мой собственный опыт общения с ними был хорошим, но тогда я вспоминаю Аехако, Хэйдена и Кайру, что они все погибли. После всего этого времени и гибели их соплеменников им вряд ли понравилось бы узнать, что я все еще жива. Меня очень это беспокоит.

Но я все равно не хочу, чтобы Рух нападал на них. Их больше, чем нас. Я беру его за руку, чтобы попытаться остановить его.

— Постой. Куда ты собрался?

— Я пойду попробую увести их подальше от тебя. Попытаюсь запутать. Скрою путь к пещере, — он вытаскивает костяной нож из ножен, висевших на стене, и оглядывается вокруг в поисках своего копья, да вот только оно до сих пор на побережье. Я иду вперед и отдаю ему свое, потому что мысль о том, что он уходит почти безоружным и не сможет за себя постоять, пугает меня больше, чем остаться тут без оружия.

Я напоминаю себе, что они нам не враги. Но прошел уже год, и за этот год много чего могло произойти. Мой живот и то, что Рух научился говорить, — явные свидетельства этому.

Он смотрит на меня сверху вниз, и его глаза излучают столько нежности и любви, что у меня начинает дрожать нижняя губа.

Отныне и впредь теперь все изменится. Мы с ним были так счастливы.., и боюсь, что этому придет конец.

— Не плачь, деет-каа, — говорит он на ломанном английском, имитируя мою речь.

— Пожалуйста, будь осторожен, — мне хочется схватить его за волосы и удержать его здесь, но не могу. Многие из племени пришли сюда, однако должна быть причина, почему они здесь. — Просто.. что бы ни было, оставайся спокойным, хорошо? Внимательно выслушай, что они скажут, и не нападай первым. Пообещай мне.

Он кивает головой и быстро, свирепо меня целует.

— Я буду, как тень. Они не увидят меня.

— Ммм, — не думаю, что в это поверю, но я доверяю ему, и мне становится спокойнее, когда он подходит к одной из корзин для хранения вещей, где у меня аккуратно хранится содержимое нашей пещеры, и вытаскивает свой белый меховой плащ. Он замаскирует его среди снега, как камуфляж.

Тогда Рух уходит, направляясь к выходу из пещеры, а я борюсь с возникшем желанием впасть в панику. Поэтому я занимаю себя работой. Я тушу костер (чтобы вьющиеся струйки дыма не приманивали любопытных гостей), привожу в порядок пещеру, затачиваю мой маленький нож, съедаю немного мяса, потираю живот, и жду.

Ожидание кажется бесконечным.

Спустя столько времени, что кажется, что прошла уже целая вечность, я направляюсь к входу в пещеру и выглядываю наружу. Я внимательно разглядываю заснеженные горы вдалеке в поисках хоть какого-то мелькания синей кожи или темных волос, но я его не вижу. Это и хорошо, и плохо. Переживая, я вышагиваю у самого входа в пещеру..

А что, если они обнаружат его и он на них нападет? А что, если случится что-то страшное?

А что, если мой Рух больше не вернется?

Спазмы жгучего ужаса пронзают меня до дрожи, и я руками охватываю живот. Ребенок пинается, сильно, словно чувствует мои страхи.

Они не станут его убивать. Ведь они не убийцы. Вэктал и его народ очень славные люди.

Но не известно, какой из Руха воин, а он испытывает потребность защищать меня. От волнения я покусываю зубами нижнюю губу, пока у меня в голове стремительно прокручивается все то, что может пойти не так. Я настолько зацикливаюсь на своих мыслях, что становлюсь не настолько внимательной, какой должна была быть. Я стою, уставившись в землю, и когда на это место падает тень, это привлекает мое внимание. Я поднимаю глаза и смотрю вверх, но на расположенном рядом выступе горы никого нет.

У меня аж мурашки по коже начинают бегать. Потирая руки, я направляюсь вглубь пещеры, не забывая о том, что мне велел Рух. Если кто-то войдет, я должна спрятаться. С чувством беспомощности я окидываю взглядом нашу удобную пещеру. Здесь очевидна яма для костра и обустроенное уютное гнездышко из шкур. Вдоль стен аккуратно расставлены корзины ручной работы, мною сплетенные из высушенных морских тростников. Не будет никаких сомнений, что здесь кто-то живет.

Но я не хочу быть обнаруженной. Не хочу быть обнаруженной и обвиненной в гибели остальных троих.

Больше всего на свете я хочу, чтобы меня не забирали у моей пары. Я люблю Руха и с ним я счастлива. Мне плевать, что приходится чистить зубы жесткой веточкой, а мои трусики изготовлены из кожи, а не шелка. Я люблю своего мужчину и не хочу с ним расставаться. Поэтому я иду в дальний конец пещеры, продвигаясь еще глубже, чем обычно я хожу. Там есть место для укрытия, которое мы с Рухом отметили еще до этого, — осколок выступающей скалы, достаточно большой, чтобы скрыть кого-то с помощью эффекта оптической иллюзии в то время, как сам наблюдатель остается на расстоянии в паре футов от него. Я пытаюсь проскользнуть на то место и морщусь всякий раз, когда острые камни обдирают мне кожу.