Страница 18 из 51
— Ничего подобного себе не делаешь? — спрашиваю я, улыбаясь. Просто от этой ласки он выглядит таким удивительно растерянным.
— У меня там не очень-то много чувствительности, — говорит он мне. — Кожа такая же твердая, как у меня на коленях.
Ооо. Это так? У меня аж пальцы чешутся от желания прикоснуться и узнать это самой, но не сегодня. Сегодня между нами проложена невысказанная граница.
— Тогда как насчет твоей шпоры?
Это заставляет его глаза снова вспыхнуть. Он медленно скользит рукой по животу, именно так, как я люблю, и пока я смотрю, он ласкает и обводит кругами тот небольшой рогоподобный выступ. Помню, Джорджи говорила мне, что он похож на большой палец, и поражает все правильные точки человеческой девушки. Похоже, что и Салуху это интересно. То, как он обводит основание кругами, говорит мне, что он уже раньше касался этого места.
— Продолжай прикасаться к нему, — говорю я ему. — А другой рукой ласкай член.
Он резко вдыхает и делает, как я прошу. Однако, вместо медленных, томительных движений, его рука крепко сжимает член, и он задает свирепый такт движений. Его пальцы жестко скользят по гребням, и я смотрю, как его другая рука дразнит шпору. Сейчас он действительно получает от этого удовольствие, и я облизываю губы, наблюдая за ним.
У меня абсолютно точно пробудились чувства. И это не страх. Я чувствую себя.. возбужденной. Впервые за очень долгое время. И это очень здорово.
— Я думаю о тебе, — рычит он, и мой испуганный взгляд с его члена возвращается обратно на его лицо. Он смотрит на меня крайне сосредоточенным взглядом, а его синие глаза гипнотизируют своей яростью. — Когда я ласкаю себя, я думаю о тебе. Не о других. Только о тебе.
Я втягиваю воздух.
— Правда?
Он медленно кивает головой, и я смотрю, как его челюсти сжимаются. Откинув голову назад, он прислоняется ею к каменной стене пещеры и принимается поглаживать свой член еще сильнее.
— Я думаю о твоей мягкой коже и твоем маленьком человеческом теле под моим. Я думаю о том, чтобы объявить тебя своей рукой и погрузиться внутрь тебя настолько глубоко, что твое влагалище сожмет меня, словно кулак.
О Боже, соблазн просунуть руку в легинсы и прикоснуться к себе становится все сильнее с каждым мгновением.
— Потому что я единственный доступный выбор?
— Потому что ты — Ти-фа-ни, — говорит он, хриплым голосом произнося каждый слог моего имени. Меня охватывает жар, и я наблюдаю, как он делает этот непристойное легкое движение запястьем, когда он снова ласкает головку своего члена. — Мне нравится твоя улыбка, и твоя кожа, и твои волосы, и то, как ты пахнешь. Мне нравится вид твоей попки, когда ты ходишь. Мне нравится представлять, как бы выглядело твоя влагалище, растянутое вокруг моего члена.
С моих губ срывается слабый «ах». Его слова похотливые, но.. я в восторге. Мои соски кажутся невероятно напряженными, и прям умоляют, чтобы их обласкали. У меня ускоряется дыхание, и когда я оглядываюсь на Салуха, ласкающего свой член, то вижу, что и он тяжело дышит.
— Ты скоро кончишь? — спрашиваю я, и мой очарованный взгляд возвращается к его члену. Теперь он неистово поглаживает его одной рукой, а другой дразнит шпору, описывая вокруг нее круги.
— Хочешь, чтобы я кончил? — спрашивает он хриплым голосом.
Я киваю головой.
— Хочу увидеть, — шепчу я. Я хочу увидеть, как он кончает, и увидеть, как он при этом выглядит. Хочу увидеть его лицо, поскольку знаю, что он будет думать обо мне, когда будет кончать, и отчего-то мне кажется, что это чрезвычайно взывает ко мне.
Я думала, мы с ним просто друзья. Но друзья ведь не устраивают друзьям зрелище, как они мастурбируют, не так ли? Что-то мне подсказывает, что в какой-то момент мы переступили черту дружбы, а я даже этого не заметила.
Но мне на это плевать. Мне нравится быть с Салухом. Меня влечет к нему. Пожирая глазами, я внимательно осматриваю его синюю бархатистую кожу, покрывающую напряженные мускулы, и густые, жесткие черные волосы, струящиеся с его рогатой головы, ниспадая за его плечами. Я осматриваю большой, толстый член в его руках, который он яростно поглаживает. Да как меня все это может не увлечь? Он красив, слегка грубоват и мужественный, в отличие от большинства земных парней.
Дыхание с шипением вырывается сквозь его клыки, и тогда Салух начинает кончать. Он напрягается всем телом, и я с восхищением наблюдаю, как его член начинает извергать всплески чистой бледной спермы, покрывая его руки и забрызгав ему грудную клетку. Со стоном выговорив мое имя, он продолжает доить свой член, посылая еще больше своего освобождения по всей его коже.
Да.. Это было прекрасное зрелище. Я чрезвычайно восхищена и не могу перестать пялиться, даже несмотря на то, что он еще несколько раз медленно поглаживает член, после чего отпускает его. Он весь покрыт семенем и легким блеском пота, но я никогда еще не видела его таким довольным.
Или таким собственником, судя по взгляду, как он смотрит на меня.
Он кивком указывает на что-то позади меня.
— Вон там есть тряпка. Передашь ее мне, чтоб я мог привести себя в порядок?
А, ну, конечно. Отчего-то я краснею, как школьница. Я передаю ее ему и стараюсь сохранять абсолютную невозмутимость, пока он стирает блестящие следы своего освобождения со своего пресса, прямо созданного для облизывания.
— Твое семя выглядит иначе, чем человеческое.
Он кажется удивленным.
— Разве?
— Не такое густое, — обращаю я внимание, хотя, пожалуй, я просто несу бред. — Более жидкое. Но в этом нет ничего такого. Просто подумала, что это любопытно.
Он кряхтит, заканчивая очищаться, потом отбрасывает маленькое полотенце в сторону и поднимает на меня взгляд своих горячих, очень возбуждающих глаз.
— Мне ради тебя оставаться нагишом?
Я наклоняю голову, сгорая от любопытства. Оставаться нагишом? Не то, чтобы я возражаю, разумеется, мне просто любопытно.. голым ради чего?
Этот вопрос, должно быть, был написан у меня на лице. Его губы растягиваются в дьявольскую улыбку.
— Теперь твоя очередь, Ти-фа-ни.
Часть 8
САЛУХ
Не думаю, что когда-либо чувствовал себя так хорошо. Ти-фа-ни сегодня была очень храброй, и мы добились огромных успехов. Скоро я смогу прикоснуться к ней и доставить ей истинное наслаждение как своей паре, резонируем мы или нет. Сегодня я ласкал себя, но с ней, с интересом наблюдающей, — казалось, что мы были одним целым. Я никогда не гладил свой член так сильно и никогда не кончал так обильно. Когда я кончал, ее прекрасное лицо было зачаровано, и я чувствовал себя самым сильным, самым мужественным самцом на этой планете, ибо она велела мне ласкать себя ради ее удовольствия. А теперь настало время ей прикоснуться к себе.
Ее красивые губки раскрываются, и она смотрит на меня с разинутым, как у рыбы, ртом.
— Моя?
— Да, твоя. — Я жестом руки показываю на себя, по-прежнему не стеснительно голого, мой член все еще подергивается и полутвердый после моей недавней игры. — Тебе что, не понравились мои старания?
Она начинает ерзать, но при мысли об этом она не кажется отчаявшейся. Просто стеснительной.
— Салух, я не думаю..
Я отчаянно хочу прикоснуться к ней, но не знаю, как она это воспримет.
— В этой пещере не стоит стыдиться, Ти-фа-ни. Между нами не происходит ничего постыдного. Мы разве не друзья?
— Со своими друзьями я этим не занимаюсь, — ворчит она раздраженно, тем не менее начинает снимать свое кожаное платье, и я едва держусь, чтобы от волнения не вскочить на ноги, дабы помочь ей раздеться. Я так давно мечтаю увидеть ее обнаженной. Я видел, как она купается в бассейне в главной пещере — мои люди не стесняются каких-либо физических нужд тела — но люди быстро прикрывают свои тела и ведут себя так, как будто обнаженные груди и бедра — это нечто, о чем стоит беспокоиться. Когда она раздевается передо мной — это словно удовольствие лишь для моих глаз, и я изголодался по этому.