Страница 12 из 51
— Тогда, как насчет.. сейчас?
Он сводит брови у переносицы.
— Сейчас?
— Э.. ты хотел бы потренироваться сейчас? — я чувствую себя такой дурочкой из-за того, что даже спрашиваю об этом.
Его осеняет понимание и медленная, губительная усмешка пересекает его красивые черты лица.
— Тебе не терпится.
— Мне, что? Нет! Я просто подумала.. — смутившись, я прерываюсь. — Знаешь, что..? Ладно, забудь. Просто я подняла эту тему, ну.., потому что ты здесь, и я здесь, и..
— И тебе не терпится, — снова прерывает он с довольным видом. — Это замечательно. Ти-фа-ни, мы с тобой будем кончать очень-очень жестко.
О Господи, ну и рот у этого мужчины!
— Если ты так говоришь.. — отвечаю я, едва слышно.
— Сегодня не получится, — выдает он.
— Как это нет? — почему я чувствую себя из-за этого такой странно разочарованной?
— Тебе нужно позаботиться об этом комплекте, — поясняет он и вытаскивает кожаную бахрому из жующего рта маленького двисти. — Он проголодался. А вот это я должен отнести в пещеру своей матери, чтобы она его приготовила. — Он указывает на тушу, лежащую у его ног.
— О! Ну да, конечно. — Какая же ты тупица, Тиффани. Где твои мозги? Хотя я знаю, куда мои мозги подевались. «Они полностью зациклились на мыслях о том, что У ТЕБЯ БУДЕТ СЕКС С ЭТИМ ВЕЛИКАНОМ». И я в полном ужасе, но в то же время, как ни странно, очень возбуждена.
— Так, когда мы сможем встретиться, чтоб я мог доставить тебе удовольствие?
Я тупо моргаю глазами. Он оставляет это решение за мной? От этого все лишь.. усложнится. Потому что мне вообще-то хочется сказать, что могу найти время для оргазма в полдень, если тебя это вполне устраивает. При условии, конечно, что у меня будет оргазм. При условии, что я не сбегу, вопя во весь голос. При условии, что я не струшу и полностью не покончу со всем этим.
То, что это возложено на меня, вроде как, пугает меня. Это делает все полностью моим выбором. Это значит, что я сама требую всего, что бы ни происходило. Это само по себе, конечно, неплохо, но вместе с тем и страшно. Что, если будет настолько ужасно, что слечу с катушек? Что, если я вообще не смогу возбудиться? Я напрягаюсь и поднимаю взгляд на Салуха. Он смотрит на меня с приспущенными веками, и этим своим яростным, требовательным выражением лица.
Сильно сомневаюсь, что с этим парнем придется маяться скукой.
— Наверное, завтра? В каком-нибудь уединенном месте. — Не хочу устраивать нашу необузданную вечеринку с поцелуями в главной пещере. Это было бы неловко. — Здесь есть какое-нибудь место, куда мы можем пойти и которое не было бы под открытым небом?
Единственное место, которое я знаю, расположенное неподалеку, и которое не часто посещают, это дубильня, однако зловоние там явно не способствует сексуальному времяпровождению.
— Я знаю пещеру в часе ходьбы отсюда. Она маленькая, но отлично подходит нашим нуждам. Я принесу шкуры. — Он торжественно кивает головой. — Тебя нужно держать в тепле.
Что ж, сейчас уже нет ни единого шанса отступить, так ведь? Только не с этим великаном, который так пристально смотрит на меня и строит все эти планы, чтобы доставить мне удовольствие.
— Я не хочу ни с кем делиться, чем мы занимаемся, понимаешь?
Он хмурит брови.
— Ты не хочешь, чтобы они знали, что я доставляю тебе удовольствие?
Я мотаю головой.
— Среди моего народа принимать кого-то к себе в шкуры ради утех — это.. личное и интимное дело. — Я слышала, что ша-кхаи не похожи на нас, и среди одиноких неспаренных женщин прыгать в шкуры с кем попало дело пустяковое, но одиноких женщин осталось слишком мало и их не хватает, но я не так устроена. Плюс ко всему, у меня есть еще четыре парня, которые следят за каждым моим шагом, и я не хочу, чтобы кто-то из них стал слишком ревнивым и взбесился. Это добром бы не кончилось. — Если вдруг кто спросит, мы идем собирать травы, ладно? Пусть это будет нашим паролем для этого.
— Па-ройлем, — повторяет он. — Понятия не имею, что это.
— Это такая секретно используемая фраза. Поэтому, если я говорю, что хочу пойти с тобой собирать травы..
Его осеняет понимание.
— Ты хочешь, чтобы тебя ублажили.
Все эти разговоры об «удовольствиях» делают меня супервозбужденной.
— Ну да. Так что будем им пользоваться.
— А есть еще какие-нибудь другие человеческие правила, которые мне следовало бы знать? Другие па-ройли?
Ну, есть и презервативы, но, если мы не резонируем, он не может сделать мне ребенка, так что это не важно. И я знаю, что на этой планете нет ничего, что сгодилось бы за лубрикант — и ничего, что бы то ни было, что я могла бы использовать в неприличных местах, чтобы чувствовать себя более комфортно.
— Ничего в голову не приходит.
Он торжественно кивает головой, продолжая пожирать меня глазами.
— Шкуры я отнесу этим вечером, так что никто ничего не заподозрит и не будет задавать нам вопросы, зачем мы тащим их с собой, раз идем собирать травы.
— Отличная мысль. — Я вытираю налетевшие на его руку капли крови, а затем чувствую себя как-то неловко из-за того, что протянула руку и прикоснулась к этому парню. — Тебе, наверное, стоит еще и искупаться.
Он кивает головой в знак согласия.
— Это станет частью моей подготовки к сбору трав.
— Отлично. — Я показываю на пещеру. — Мне, э.. наверное, пора возвращаться.
Животное, что у меня на руках, начинает ерзать, пытаясь сбежать.
— Мне тоже. — Он снова кивает мне головой. — Значит, завтра, да?
— Завтра. — Я снова чувствую, что краснею.
С завтрашнего дня все изменится.
* * *
Как кстати, что у меня есть малыш-двисти, который отвлекает меня от мыслей о завтрашней встрече для любовных утех и страстных поцелуев. Я вся на нервах, но реакция племени на моего нового питомца предвещает, что у меня не так уж много времени, что тратить на размышления о Салухе. Фарли просто очарована. Проходит около пяти минут, прежде чем она объявляет, что хочет такого же, к большому огорчению ее матери. Остальные ша-кхаи просто озадачены тем, зачем мне оставлять его себе.
Мои ухажеры? Они совсем не рады, что я получила такой большой подарок от самца, который даже не участвует в состязаниях. Они всю ночь сидят у костра и ворчат, бросая недовольные взгляды в мою сторону, да и в направлении Салуха тоже. Салух, в свою очередь, напрочь игнорирует эти страдальческие шепоты, так что я тоже их игнорирую. Хэйден бросает всего один взгляд на моего маленького двисти, окидывает Салуха взглядом, полного отвращения, после чего направляется в собственную пещеру. Все это очень странно.
— Он такой милашка, — говорит мне Джоси в то время, как мы строим самодельную калитку из гибких веток деревьев, старых занавесов приватности и обрывков веревки. В задней части племенной пещеры есть небольшая пещерка, которая не используется, и она будет служить загоном для маленького двисти. — Хотя он очень кусачий.
— Вот поэтому-то я назвала его Чомпи*. Или ее. Я не уверена, мальчик это или девочка. — У Чомпи чересчур много шерсти, и он слишком сильно изворачивается, чтобы я могла проверить его гениталии, поэтому мы выбрали милое бесполое имя. А еще Чомпи три раза укусила меня, дважды — Джоси, и один разок Фарли. Он, несомненно, кусака.
*Прим. с английского: chomp — укусить, грызть, жевать, чавкать, разжевывать итд.
Пока мы крепим затвор калитки, маленький двисти скачет по своему стойлу, все обнюхивает, после чего проверяет, что это такое, несколько раз прикусив своими зубами. Он грызет кожаные покрывала, которые я положила ему, охапку скудных листьев, которые Фарли собирала всю вторую половину дня, и все остальное, к чему приближается.