Стриптиз

Глава 20

Слышу, как Олег зовет меня. Его голос эхом разносится по помещению. А я понимаю, что не хочу сейчас его ни видеть, ни слышать. Мне было очень хорошо с ним, сладко и запретно. Казалось, там и не я вовсе. И хотелось разрядки. С ним. Чтобы оторваться от земли и взлететь. Вновь. Но не вышло.

Сбегаю по лестнице так быстро, как могу. Сердце стучит громко, как молоток. Только его и слышу.

Забегаю в туалет и в кабинке закрываюсь на щеколду. Колотит так, что тело перестало чувствовать. Холодно, а внутри догорает пепелище.

Оседаю на пол. Мне плевать, что на мне одни трусы. Сейчас это кажется таким незначительным и неважным.

Утыкаюсь лицом в колени и беззвучно плачу.

— Эй, кто там? — в кабинку стучат. Голос Астры. И такой он заботливый. Переживает?

— Астра?

— Нинель? Открой.

Разговаривать сейчас ни с кем не хочу. И чтобы видели меня в таком облике тоже. В зеркало не смотрелась. Лишнее. Но догадываюсь, как я могу выглядеть сейчас со стороны.

Сдвигаю щеколду. Дверь противно поскрипывает, когда Астре ее открывает.

— Что случилось?

Слезы размазали тушь. Черные дорожки красуются на моих щеках. Глаза щиплет от этой химии и линз. Губы разодрала, даже шевелить ими больно.

— Ничего. Я просто устала. Такая ночь дикая.

— Тебя ведь кто-то обидел? Можешь не врать.

Она подает мне руку и выводит к раковинам. Сверкают они еще так. Чистые, намытые. Противно от такого искрящегося белого цвета. Тошнит.

Поднимаю взгляд и просто утыкаюсь в свое отражение. Черт. Даже мазнув по мне, понимаешь — трахалась.

— Расскажешь?

Мне очень хочется с кем-то поделиться. Рвет на части, в себе это вынести тяжело. Но не сейчас. Мое желание — провалиться в сон, а лучше забыться.

— Что именно, Астра?

— Я видела тебя в привате с Ольшанским.

От одной его фамилии песчаная буря начинается внутри. И царапает мелкими песчинками чувствительную душу. И так больно от этого. Хоть кричи.

Но эта буря мне нравилась. В кабинете на его столе она жгла меня, а я полностью ей отдавалась.

— Олег был таким же посетителем, как и все сегодня. Заплатил, я и танцевала.

Астра задумалась. Глаза свои хитрые сощурила. Мысли ведь так и проносятся в ее голове. И я никак не могу понять — на чьей она стороне и чьи интересы преследует. Она друг или враг?

Страшно открыться не тому человеку. Даже Куколке первое время не доверяла. Мне казалось, что у меня нет друзей. Я одна. И всегда так будет. Дружбу, как и любовь, надо заслужить. Я была в этом уверена. А я что сделала, чтобы заслужить дружбу? Ничего.

— А платит он по общему прайсу?

Прайс. Ужасное слово. Каждая минута нашего танца стоит денег. Приват длится пять минут. Они кажутся длинными и мучительными. И стоят грязные пять тысяч.

— Астра, я… — хочется сказать, что не желаю говорить про Олега. Ни в каком ключе. Даже то, что он мудак, не хочу ей говорить. Это ведь между мной и им. Глупо звучит, но это так.

— Да ладно тебе, Нинель.

Она двигается ко мне ближе и кладет руку на плечо. Хочется скинуть ее. Сейчас на каблуках она выше меня ростом. Значительно.

— Ты можешь поделиться со мной, — голос хитрый. Она приглаживает мой парик. Тот немного съехал. — у тебя что-то с Ольшанским, да?

— Нет у меня с ним ничего, — цежу слова сквозь зубы. Хочу остаться одной и умыться, наконец. Снова посмотреть на себя в зеркало и поплакать.

— Хм…

Астра садится на столешницу и начинает меня изучать. Под ее пристальным взглядом неуютно. И так сейчас чувства навыворот.

— Еще я видела как Игнат тебя из привата забрал. Ты же там была с Виктором? Он владеет этим зданием. Интересный мужчина, видный.

— Козел он, а не мужчина.

— Я бы не стала бросаться такими словами, Нинель. Никогда не знаешь, кто сможет тебе помочь, окажись ты в беде.

— И я ни в коем случае не буду к нему обращаться.

У Астры глаза темнеют. Не понимаю. Это из-за освещения или от ее мыслей? Мой неуют разрастается и превращается в желание сбежать. Взгляд ее липкий, а напускное дружелюбие только усиливает все.

— Ну если бы я выбирала между Игнатом и Виктором, то мой выбор бы пал, конечно же, на Игната. Согласись? Тот и красивее, и сексуальней, — изучает требовательно меня. Ни клеточку не упускает из виду.

Так и стоим в туалете. Голые, размалеванные, в одних только трусах.

— Игнат хороший, да, — сама не отвожу взгляда от нее.

— Ты же понимаешь, что нельзя так делать?

— Ты о чем?

Астра улыбается хитро, а может, и вовсе хищно. Милые черты стали жесткими и грубыми. Сейчас от нее веет опасностью. Вспоминается, как мы с ней мило общались на прослушивании. Или как спорили только сегодня вечером о платье…

— Нинель, Нинель… ты, конечно, девушка очень красивая. В чем-то даже невинная. Это нравится мужчинам. Знаю. Но крутить со всеми, — она машет головой из стороны в стороны. Медленно.

— Я ни с кем ничего не кручу. Я прихожу работать. Мне деньги нужны, просто деньги.

— И на какие только жертвы не пойдешь ради них, да?

Она слышала наш разговор с Ольшанским? Видела? Сгораю со стыда.

— Что ты хочешь этим сказать?

Астра спрыгивает со столешницы. Поправляет свои локоны, долго всматривается в отражение и натягивает вновь красивую и добрую улыбку. А я зубами готова скрипеть уже от этого искусственного образа.

— Ольшанский классный. Держись его. А вот Игнат, — Астра опускает свой взгляд, — он мне понравился. Правда. Как никто раньше.

Еще немного, я ей поверю. Астра закусывает губу и смотрит так жалобно в мою сторону. Словно от моего слова зависит ее дальнейшая судьба.

Вздыхаю. Я так устала за сегодня, что готова согласиться на все, лишь бы уже сбежать и чтобы все-все оставили меня в покое на какое-то время. Ничего не говорили, ничего не спрашивали.

— Мне кажется, мы сейчас не в том положении, чтобы на нас смотрели как на девушек, с которыми можно строить какие-то отношения… семью, — у самой голос начинает дрожать. Это слово всегда тяжело произносить мне. Я ведь не знаю, что оно значит. Но хочется. Очень-очень.

— Боже, при чем тут отношения и тем более семья? — Астра выплевывает это слово. Грубо, как пережеванную жвачку. Только не хмыкает и не смеется.

— Что ты от меня хочешь, Астра?

— Ты же не будешь смотреть в сторону Игната, м? — бросает жалобный взгляд, даже губки вытянула. Снова играет? Не могу никак понять.

— Я и не смотрела.

— Ну да, конечно. А в первый вечер?

— Я была под твоей таблеткой дурацкой! — ругаюсь. Меня злит этот разговор, раздражают ее вопросы и предложения.

— Хорошо, я поняла, — она отходит к двери, медленно виляя задом. Зрителей, чтобы оценили ее фигуру, здесь нет. Но отчетливо ведет себя как на сцене. Она вообще постоянно на своей импровизированной сцене.

— Астра?

— М?

— Что ты знаешь об Ольшанском? — даже голос срывается от такого вопроса.

— Что хочешь услышать?

— Все, что знаешь.

Мне все еще холодно. На мне нет даже туфель, скинула их в кабинете Олега и не вспомнила, когда убегала. Ступни заледенели. Я все стою и жду каких-то слов от Астры. Мне бы согреться, укутаться. Не хватает еще заболеть. Но я, дура, смотрю, как и она, жалобно, мечтаю уже услышать хоть слово.