Стриптиз

Глава 16

В этой небольшой приват-комнате тоже все красное. Он мигает перед глазами опасным огнем.

Олег сзади меня, спиной чувствую его дыхание, его тело. Он напряжен, даже возбужден. Пахнет в воздухе пороком и вожделением. Сладко там, на языке ощущается приторный привкус.

— Почему снова я? — мой шёпот грубый. Он растворяется в пространстве.

Ольшанский пальцем проводит вдоль позвоночника. Громкий разряд тока прокатывается от позвонка к позвонку. Искрит.

И между нами что-то запредельное. Натягивается напряжение. Нити эти проходят сквозь тела и удерживают нас.

Дышу через рот, губы приоткрыты. Повернуться к нему лицом боюсь. В его глазах чернота порока, в моих — желание почувствовать этот порок на себе. В себе.

— Ты правда хочешь знать ответ?

— Нет.

Оборачиваюсь. Резко. Носом утыкаюсь ему в грудь. Олег действительно стоял непозволительно близко.

— Пытаюсь понять, что меня в тебе цепляет, — низкий голос врезается в меня. Я одновременно жду его ответа, но страшно от него.

— Мои блядские губы?

Ухмыляется. В точку.

— Знаешь, что я представляю, когда смотрю на них?

Шумное дыхание, и воздух один на двоих, что пропитался горечью табака и сладостью чего-то вкусного. Я застыла перед ним. Не могу пошевелиться. Даже если он снова пошлет меня нахер. Как завороженная наблюдаю за его взглядами, за его губами, которые то расплываются в улыбке, то ухмыляются.

— Как целуешь их?

Тонкая надежда прорезает пространство. Она разбивается о его слова.

— Я не целую стриптизерш и проституток.

Ольшанский смеется, словно сказал и правда что-то очень смешное. А мне больно от его слов. Настолько больно, что в груди щемит.

Стою и просто наблюдаю, как он проходит и садится на красный удобный диван.

В руке у него бокал с виски. Он со звоном ставит его на столик. Каждое его движение пропитано властью. Он хозяин клуба, жизни и всех тех, кто находится здесь.

— Однако трахнуть ты меня хочешь.

Прохожу в центр к шесту. Походка неровная. Меня всю трясет. Пытаюсь справиться с негодованием и злобой на Олега.

— Может, и хочу… Кто мне запретит?

— И представляешь меня, когда кого-то трахаешь, да?

Веду бедрами, кручу восьмерки. Чистая провокация. Но мне нравится. Еще пожалею об этом. Возможно, позже буду плакать в подушку и вспоминать того Олега, которого знала.

Музыка нам не нужна. Она лишний элемент в нашем поединке.

Его взгляд темный, его чернота объемная. Танцую для нее, вытягиваю грехи на поверхность. Сама хочу стать его грехом.

Олег скалится и смотрит на меня свысока. Стреляет насквозь. Я выворачиваю его наизнанку. Как и он меня.

— А ты хочешь оказаться на месте той, кого я трахаю?

Рука соскальзывает с шеста. Неудачная вышла крутка. Мой нелюбимый “тюльпанчик” теперь будет напоминать мне об этом еще долго.

— Увольте, господин Ольшанский.

Отворачиваюсь, давай обзор сзади. Нагибаюсь.

Саму трясет. Откровенный не только танец, но и наш разговор. Трогает какие-то струны души, что еще живы.

— Врешь. Я видел твое возбуждение, когда танцевала на мне. И белье твое мокрое видел.

Поворачиваться лицом не хочу. Он сможет прочесть ответы в моих глазах. И окажется ведь прав. Я жутко его хотела, до банальной дрожи.

И сейчас хочу. Меня заводят такие разговоры и слово “трахать”. Щеки горят и душно в этой маленькой комнате.

Маленькими шагами подхожу к нему и встаю между широко разведенных ног. Смотрю сверху вниз, но все равно чувствую себя проигравшей. Он умеет меня читать. Знает меня.

Присаживаюсь на колени и грудью опускаюсь на его пах. Он твердый. Руками вожу вдоль торса. Каждая мышца прощупывается.

Хочется большего. Трогать, ласкать, целовать. Мне горячо, сама горю. Кожа влажная.

Я чувствую его желание трогать меня. Такое дикое, первобытное — просто прикоснуться к женщине.

— Хм… запрещенный прием — тереться сиськами о мой член.

— Ты же все равно меня не тронешь. А я тебя могу, — пальчиком черчу линию вдоль его шеи, чувствую, как дергается его кадык, и он шумно сглатывает. Веду дальше, по напряженным мышцам пресса, и дохожу до паха. Останавливаюсь.

Я ощущаю какую-то безграничную власть. Упиваюсь ей, пусть и ненадолго.

Понимаю, это то, что должна делать стриптизерша каждый раз, находясь в такой комнатке: ласкать сквозь одежду, смотреть в глаза и наслаждаться такими вот мучениями. Пьяными. Здесь все становятся пьяными от витающего в воздухе возбуждения.

— Мне прекратить? — наигранно обижаюсь. И почему, спрашивается, в актрисы не пошла?

— Продолжай, — получаю разрешение, мать его, короля положения.

Встаю с колен, игнорируя недовольный вздох, и разворачиваюсь к нему спиной. Моя пятая точка перед ним. Чувствую взмах его руки. Вот-вот, и его ладонь коснется моей кожи. Будет жечь, знаю. Его касания всегда как ожоги. Я скоро начну их считать.

Нагибаюсь. Развратно и пошло. И боюсь даже посмотреть на себя со стороны. Мой образ стриптизерши Нинель как защитная броня.

Потому что я другая. Я хочу быть другой.

— Вернись и продолжай!

Слушаюсь. Боль под грудью от уголков купюр напоминают, кто я такая и кто в нашем положении может командовать.

Отвратное чувство, что я никто сейчас для него. Просто та, кто танцует голой, возбуждает. Ее хочется иметь взглядом, выпить до дна, а потом пойти и развлечься с другой.

Снова пальцем вывожу узоры на его рубашке, царапаю ноготками. И смотрю в глаза. Плавлюсь в его глазах восковой свечкой.

Олег наклоняется и вцепляется взглядом в губы. Его блядская мечта. Обводит их пальцем. Ожоги покрывают нежную кожу. Кончиком языка касаюсь грубоватой кожи. Разряд в двести двадцать вольт, не меньше. Искры стреляют, а мы под ними завороженно уничтожаем друг друга.

— Тебе нравится, — снова утверждение.

Коротко целую его палец и вглядываюсь в темноту его глаз.

Хочу прочитать, что ему тоже нравится. А еще жажду увидеть желание поцеловать меня. Трясет от этого желания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Олег достает еще несколько купюр. Не вижу сколько. Неважно. Неинтересно. Только пронзает обидой насквозь.

— Снимешь свои трусики? Для меня?

Всхлип вырывается из груди. Почему так мерзко стало? Почему больно?

Я не знаю, замечает ли он, как заблестели мои глаза или нет, но выражение его лица не меняется.

Собираю всю силу в кулак.

Он хочет видеть меня всю. Абсолютно голой.

Знал бы он, что уже видел, ласкал, имел глубоко. Мы кончали одновременно и получали от этого удовольствие.

Я вырываю у него эти деньги, просовываю через косточку корсета. Уголки впечатываются в кожу сильнее. След от них будет красным и уродливым. Метка стриптизерши.

Олег довольный откидывается на спинку, наблюдает. Смакует каждую секунду.

А я дарю.

Под музыку играю бедрами, зацепив края трусов. Глаза прикрыла. Хочу вспомнить того Олега, что обволакивал меня ореховым взглядом. Вижу сейчас его перед собой. Он тоже был наглым и упертым. Но … еще и несколько мягче, чувственней.

— Так? — трусы спускаю ниже, оголяя лобок.